Раз и навсегда

Но почему-то когда речь заходила о возвращении к полноценной сексуальной жизни, врачи удивлялись.

– Ну-у-у, вообще-то не секрет, что во время полового акта нагрузка на сосуды головного мозга увеличивается. Близость может стать фактором риска, но необязательно. Это очень индивидуально. Впрочем, не может не радовать то, что вы пришли ко мне с таким вопросом.

– Почему? – прошептала я, не зная, куда себя деть от стыда.

– Потому что восстановление либидо – верный знак, что организм идет на поправку. Или ни о каком восстановлении нет и речи? – Садовый бросил на меня строгий взгляд поверх очков. Совершенно не понимая, куда он клонит, и все больше смущаясь, я пробормотала что-то невнятное и попятилась к двери, за которой меня ждал Вахид.

– Ну что там?

– Все хорошо, – заверила я. – Мне теперь, кажется, в тринадцатый.

– Это через весь коридор пилить. Дойдешь?

– А что делать? Ну не на руках же…

Договорить я не успела. Потому что он меня подхватил на руки и понес! На языке вертелись такие глупости – погоди, что ты делаешь, я тяжелая и не такая уж беспомощная! Но я сглатывала их одну за другой. Ведь когда еще выпадет такой шанс, правда?

Так, со мной на руках, Вахид прошел через коридор, вышел на лестницу, чтобы пройти в другое крыло, и вдруг замер.

– Что?

– Ты это слышишь?

Я прислушалась. И правда – до боли знакомый звук, который шел из брошенной на подоконнике коробки. Я уставилась на мужа, широко распахнув глаза.

– Это же не то, что я думаю?

– А черт его знает. Стой тут.

Приставив меня к стеночке, Ваха решительно взбежал по ступенькам, открыл коробку и тихо выругался.

– Здесь ребенок. Все, мать его так, в крови. Позови кого-нибудь.

– Ты это сделаешь быстрее! – возмутилась я. – А я за ним пригляну.

– Только не трогай ничего, – бросил Вахид на ходу. Я кивнула. Понятно было, что без полиции в таком случае не обойдется. Вдруг там какие-то улики?

Страшно взволнованная, я похромала к коробке и заглянула внутрь. Не знаю, откуда кровь, но малыш выглядел вполне здоровым. Трясущейся рукой я коснулась розовой щечки. К счастью, та была тепленькой – батарея под окном не дала младенцу замерзнуть. С рефлексами у него тоже все было в порядке – стоило почувствовать мое прикосновение, как малыш повернул головку, шаря ротиком в поисках груди… Какой там секс, господи. Если что и взрывало мне голову – так это осознание того, что кто-то мог поступить так со своим ребенком! С момента, как Ваха ушел, до его возвращения с врачами, прошло от силы минуты три, но для меня они превратились в вечность.

– Амина, пойдем. Мы здесь больше не нужны, – окликнул меня Ваха.

– Как думаешь, что теперь будет? – спросила я, озираясь на спины взволнованных медработников, закрывших от меня ребенка.

– Скорее всего, нам придется дать показания.