Навязанная жена. Единственная

Дергалась, пробовала хоть немного ослабить веревку, царапая ноги в кровь, пиная охапки веток и стараясь оттолкнуть их от себя. Бесполезное занятие, но я не могла сдаться и просто позволить им убить себя.

«Ох, мне бы назад мою силу, и тогда бы я посмотрела кто кого! Трусы! Предатели! Живодеры!».

Люди в плащах выстроились за Люциллой и молча наблюдали. Было жутко и страшно одновременно. Огонь пожирал ветки, которые громко трещали, рассыпаясь сверкающими искрами. С каждым мгновением пламя становилось все жарче и выше. Я уже не думала о холоде, как бы глупо это ни звучало, и уж точно не боялась замерзнуть.

«Рейган… как же так? Ты же… обещал!» — пронеслось у меня в голове.

Нет, я не сдалась, но почти смирилась, мысленно прощаясь с тем, кто стал мне дорог за проведенные вместе недели. Я ведь так много хотела ему сказать и не сказала. От этого стало еще больнее.

Огонь уже перекинулся на постамент, облизывал столб, к которому меня привязали, и мои стопы, ярко разгораясь в ночи.

И как раз, когда надежда растаяла, когда я уже приготовилась умереть, пришло спасение. Причем откуда не ждали.

Мимо меня что-то быстро промелькнуло и слегка царапнуло кожу на щеке. Сначала я решила, что это ветка. Ну бывает же такое, что под воздействием высоких температур они трещат, взрываются, подскакивают и так далее.

Потом снова. И снова.

Что-то мелькало вокруг меня, оставляя после себя колкие снежинки, которые практически сразу испарялись. А потом внезапно огонь остановился, словно натолкнулся на невидимую преграду, и обиженно загудел, пытаясь дотянуться оранжево-красными языками пламени. Выглядело это ужасно и прекрасно одновременно.

Но самое главное — там, внизу, мои палачи еще не увидели, что я оказалась в безопасности. Огонь поднимался стеной, ревел, бился, но не мог до меня достать.

— Если ты закричишь, то выиграешь нам время, — перекрывая рев пламени, раздался над ухом знакомый голос.

— Боги, — прохрипела я, — Густав… это ты?

Клянусь, я готова была прямо сейчас позорно разрыдаться от счастья.

— Кричи. И погромче. Пусть думают, что пламя до тебя добралось, — снова велел фей, и вокруг меня опять стало стремительно холодать.

«Он же фей холода и льда! Как я могла забыть?».

— А-а-а-а-а! — выкрикнула я хрипло и не очень уверенно.

— Громче, Фрэн, — тут же потребовали из-за спины. — И более убедительно. Мне нужно время, чтобы справиться с узлами и этим ошейником.

— А-а-а-а-а! А-а-а-а-а! — снова закричала я, срывая голос. — Не-е-е-ет!

В этот раз получилось более убедительно.

— Молодец, — похвалил меня фамильяр. Судя по всему, он сейчас возился с веревками, которыми меня связали.

— А-а-а-а-а! Больно! А-а-а-а-а! — проорала я и уже значительно тише зашептала: — Густав, я так рада… ты себе даже не представляешь.

— Не отвлекайся.