Навия. Проклятие

Значит, знает, что я целовалась с Сашкой уже после того, как вспомнила его. И что теперь говорить, как объясняться? От растерянности я снова тихонько заплакала, а Орлик погладил меня по лицу, отирая слезы, приглаживая растрепавшиеся волосы.

– Не надо, Дея. Не плачь, родная моя. Я поклялся себе, что ничего не разрушу в твоей новой жизни, ничем ее не усложню. Я искал тебя столько жизней и привык надеяться даже на малое, на то, что мы пересечемся однажды на дни или на часы. Но у меня хватит времени на то, чтобы попросить у тебя прощения.

Меня моментально прошиб холодок, от напряжения во всем теле заныли мышцы.

– За то, что тогда уехал и оставил тебя на поляне. Влез в авантюру и уже не смог вернуться… А тебе пришлось принимать такие непростые решения.

Я удивилась немного – думала, речь пойдет совсем о другом, о том, что случилось тогда во дворце. Пожала плечами:

– Наоборот, ты всех нас спас. Ведь они все равно пришли бы однажды, сукры-охотники, налетели бы на ничего не подозревающих людей.

– Но я был бы рядом и постарался защитить тебя! Ты не осталась бы одна!

– Ах, Орлик, ты прекрасно знаешь, что ничего бы не вышло, – чуточку снисходительно вздохнула я. – Ты бы погиб, спасая меня, я досталась бы на обед Смертной Тени, но прежде увидела бы гибель моих друзей, моего народа. А благодаря тебе мы получили шанс не умереть в неведении, не сознавая, что происходит. Даже не знаю, хорошо это или плохо.

– А я часто размышлял о наших с тобой шансах, – жадно вглядываясь в мое лицо, произнес Орлик. – Но пришел лишь к одному выводу: самым счастливым исходом для нас было бы превратиться в лед тогда на поляне, во сне, крепко обнявшись. Мы сохранили бы наши бессмертные души, я не стал бы убийцей, мы бы вместе ушли в тот мир, где любовь – высшее благо и где ничто не разлучает влюбленных.

– Знаешь, в текущий век мало кто верит в такой исход, – шепнула я.

– А мы с тобой точно знаем, что он существует, но нам туда дороги нет, – мрачно усмехнулся Орлик, лицо его словно застыло.

Я отчаянно соображала, как отвлечь его от тяжких мыслей.

– Я так хорошо помню то утро, когда мы попрощались с тобой. Солнце пляшет в небесах, словно еще не решило, лезть на небо или снова завалиться спать за горизонт. Ребята смеются, распеваются, машут нам руками. И ты на своем Балабане впереди всех, даже не посмотришь на меня, гадкий!

Орлик шумно вздохнул и улыбнулся:

– Я просто скосил глаза с такой силой, что потом едва вернул их в нормальное положение. Прекрасно видел, как ты прыгала босая на каком-то холмике. Совсем такая же, как сейчас, только с косой. – Он протянул руку и осторожно провел рукой по моим волосам. – И этой прядки тогда не было. Это ведь натуральный цвет?

– Странно, обычно мы почти не меняемся.