Навязанная жена. Нелюбимая

– Ты собираешься и меня втянуть в это? – ужаснулся фей, пролетая через всю комнату.

– Милый, – хмыкнула я, уперев руки в бока, – ты уже во все втянут, так что расслабься и получай удовольствие.

– О каком удовольствии идет речь? – мгновенно вскинулся он.

Я выдержала небольшую паузу:

– Две капли… вне очереди.

Фей аж задохнулся от жадности. Глаза вспыхнули алчным блеском, а губы растянулись в оскале, демонстрируя острые зубы.

– Три, – выдал он, продемонстрировав мне три крохотных пальчика.

– Не наглей. Двух капель будет вполне достаточно. Две капли… другого шанса может и не быть. Когда меня лишат памяти, мы договориться не сможем.

– Хорошо, две капли.

– Одна сейчас, одна – после, – выдвинула я новые условия.

– Так нечестно! – снова возмутился фей.

– Так справедливо. И больше шансов, что ты не бросишь меня в трудную минуту и не сдашь князю.

– За кого ты меня принимаешь?

– Тебе лучше об этом не знать, – фыркнула я. – Так вот, одна капля сейчас, вторая по возвращению. Ты идешь со мной, помогаешь и отводишь глаза всем, кто встанет у нас на пути.

– Франческа, ты делаешь меня соучастником, – проворчал крохотный человечек.

– Мы это уже обсуждали. Все твои труды я компенсирую собственной кровью. Ну так что? Ты со мной?

Я выжидательно взглянула на фея.

– Ладно, – нехотя согласился он. – Так и быть, я тебе помогу.

Сделка была заключена.

Через пару минут, скрепив ее кровью, мы с феем осторожно покинули покои. За дверьми охраны не оказалось. Совсем! Даже одного самого захудалого чародея!

– Да он издевается, – прошипела я, уперев руки в бока и осматривая пустой коридор.

– Кто? – спросил Густав, вылетая вперед.

– Князь. Он не оставил охрану! – громким шепотом пояснила я.

– Да, но… обидно как-то. Я же ведьма, объявленная вне закона, на грани лишения памяти, а он даже охрану не оставил.

– Хватит того, что князь эти дни раз двадцать заходил к тебе, сидел у кровати и справлялся о здоровье, – неожиданно сообщил фей.

Я замолчала, осмысливая услышанное.

Спрятав довольную улыбку, я начала осторожно продвигаться вперед. Оказывается, очень приятно, когда о тебе так беспокоятся.

В коридоре было темно и очень тихо. Мои шаги заглушал ковер на полу, но я все равно старалась действовать аккуратно.

– Разумеется. Он, кстати, видел тот портрет, – произнес Густав, когда мы подошли к лестнице.

Я как раз стояла у перил, слегка свесившись и осматривая пролеты. Услышав такое, от неожиданности едва не свалилась вниз.

– Что? – прошептала я испуганно, вцепившись в перила. – Какой портрет?

– Который ты хранила в кармане платья, – пояснил он.