Навязанная жена. Нелюбимая

Пожилой мужчина на мгновение задумался, а потом осторожно поинтересовался:

– А ты уверен, что они любовники?

– Мне все равно, – отмахнулся Рейган. – Франческа Морентон не подходит.

– Подходит. Ты же понимаешь, что если привезешь домой Алфею Морентон, то ничего не получится. Все наши старания будут напрасны.

– А с этой темной получится, да? – огрызнулся Рейган, проведя пальцами по лбу, словно это могло унять разыгравшуюся головную боль. – Да она скорее горло мне перережет, чем позволит коснуться себя. И я, если честно, сам не горю желанием ее трогать. Она же ядовита, как гадюка, и столь же опасна.

– Ее выбрала для тебя Судьба, – напомнил Алайс.

– Промахнулась. Ошиблась. Пошутила.

– Понимаю, ты увлекся Алфеей…

– Увлекся? – прорычал Рейган. – Я сделал все, чтобы полюбить ее. И полюбил. Она милая, очаровательная, добрая, светлая, идеальная. А эта девчонка…

– Эта девчонка – наш шанс на спасение, – с нажимом проговорил советник. – Ладно, ты хочешь отменить выбор богини. Только вот как ты это сделаешь и когда? Ворота закроются завтра на рассвете и откроются лишь в середине третьего месяца. У нас нет времени, Рейган.

– И что ты предлагаешь? Успокоиться и позволить Судьбе разрушить наши жизни?

– Сейчас на кону стоит судьба нашего мира, – тихо напомнил Алайс, глядя в глаза своему князю. – Как думаешь, что следует выбрать? Счастье четверых или существование всего, что дорого? Сегодня от твоего решения зависит все Запределье.

Рейган едва слышно выругался и с силой ударил в стену кулаком, в кровь разбивая костяшки и оставляя кривые трещины. Кольцо вокруг его радужки за короткое мгновение трижды сменило цвет: сначала вспыхнуло золотом, затем потемнело до черноты от боли, которая пожирала изнутри, и на короткое мгновение засияло насыщенно-фиолетовым, пока не стало вновь золотым.

– Что будет с Алфеей? – глухо спросил он.

– Она обретет счастье. Не сразу, но обретет. Судьба сплетет нить ее жизни с другим.

Представив прекрасную Алфею в руках чужака, он испытал горечь и боль. Хотя и не в такой степени, как предполагал. Похоже, Рейган любил невесту, но не так сильно, как хотелось бы. Алайс был прав: он князь. А князь всегда действует не в своих интересах, а в интересах своего народа.

– Прости меня, родная, – сдавленно прошептал Рейган.

Выпрямившись, он нацепил на лицо привычную маску равнодушия. Настало время принимать решение.

В просторном кабинете в самом дальнем углу третьего этажа императорской резиденции царила поистине кладбищенская тишина.

Хотя, наверное, здесь было даже тише, поскольку на кладбище все же имело место своеобразное веселье: туда-сюда летали вороны, периодически издавая зловещее карканье, хрипло выли вурдалаки или скреблись неверно упокоенные зомби, пытаясь выбраться из могил.