Навеки твоя

— Не подходи.

Эмиль присел на корточки, проверяя пульс — через заросли травы, я не видела, кто это. Страх сам толкнул вперед: Феликс лежал на боку, в темноте я различила лысую голову, а тело сливалось с землей из-за темной одежды.

— Еще жив, — разволновался Эмиль, обернулся, явно не зная, что предпринять. — Мы не можем его забрать.

Мысленно я согласилась, но продолжала смотреть на мужа — это его брат. Я бы поняла желание помочь, но у нас нет времени… мы не можем рисковать.

Он был здесь один — моих не было. Моего сына какие-то уроды сейчас увозят от меня все дальше и дальше.

— Позвони в скорую, — Эмиль встал, приняв какое-то решение. — Вытащим на дорогу и бросим. Только время потеряли…

Он отволок брата за руки и оставил на обочине. Отряхнув ладони, Эмиль сел за руль. Я физически ощущала исходящее от него раздражение. Он отъехал от обочины, зло ударил по рулю — я заметила пятнышки крови на манжете сорочки, до этого их не было. Я не рассмотрела, что с Феликсом, но, скорее всего, застрелен. Дозвонилась до скорой и путанно попыталась объяснить, куда ехать.

Во мне ничего не шевельнулось — не только сочувствие, вообще никаких эмоций. Я словно перешла в энергосберегающий режим, только о ребенке могла думать. Настроилась на него, пытаясь понять — где он?

— Его позже добили, — в хриплом голосе мужа звучала плохо скрываемая паника. — Избавились по дороге. Значит, помешал им.

Он не знал, куда ехать и что делать. Не знал, кто эти «они».

— Или это твой любовник, — теперь голос ломало от ненависти. — Я его убью… На куски порежу, если он!

Эмиль рычал, не в силах справиться с собой. Пальцы на руле скрипели.

— Это не Андрей, — тихо возразила я. — Он бы не забирал с собой никого, кроме ребенка. Всех бы на месте убил."

"Этот аргумент, как ни странно, его убедил. А может, Эмиль просто не хотел раздувать конфликт. В момент, когда он говорил об Андрее, я чувствовала в нем и боль, и обиду, и холодную ненависть. Они не имели никакой ценности перед лицом катастрофы.

Мы почти до конца выжали эту дорогу. Эмиль остановился, глядя на огни города впереди. Мы опоздали, следы остыли, мы уже никого не догоним. Похитители либо свернули на другую развилку, либо давно в городе.

Опустошенные, уставшие и перепуганные до смерти, мы смотрели друг на друга, словно спрашивали — и что дальше, куда увезли сына… Такие вещи выбивают из колеи. Даже если ничего хорошего не ждешь от жизни, когда страдает твой ребенок, это полностью лишает тебя сил, рассудка и гордости. Жизненной опоры. Отныне ты подвешен в воздухе. Мы даже в полицию обратиться не можем. Я с мольбой смотрела в глаза мужу — сделай что-нибудь, найди выход! — пока не зазвонил мой телефон.

— Да? — торопливо ответила я.

Мне не сказали ни слова. Тишина.