Навеки твой. Прощай

- Вот это дела! – восхитилась Дмитриевна, когда они вместе с ней спустились в больничный двор. Намекала она понятно на что. А вот Лере обсуждать произошедшее совсем не хотелось. Тут хоть бы в своей голове все уложить.

- Подкинешь меня к съемной? Мне надо машину забрать. И хозяевам вернуть ключи.

- Подкину, конечно. А какие планы потом?

- Артема забрать. Может, съездить на бабушкину квартиру. Попытаюсь вызвать клининговую компанию, хотя вряд ли те работают на каникулах.

- Скажешь тоже. А вечеринок сейчас сколько? Работают, как миленькие. Это у белых людей каникулы. Все остальные такой роскоши себе позволить не могут.

Лера кивнула болванчиком. Классовая ненависть во всей красе, что называется. Дмитриевне только дай развить эту тему. Хотя обычно для того, чтобы это сделать, ей не нужно какого-то особенного повода. Она могла так лихо выкрутить разговор, что собеседник банально забывал, с чего вообще все начиналось. Но сейчас лучше об этом…

Додумать свою мысль Лера не успела. Зазвонил телефон. Дмитриевна вопросительно вскинула брови. Так странно – обычно Лере по работе звонили тысячу раз, и она без задней мысли принимала вызов, а в последние дни каждый звонок - будто по нервам тупым лезвием.

- Исаев.

- Этому паразиту что опять надо?

- Сейчас и узнаем, – Лера поежилась – машина еще не успела толком прогреться, и бросила в трубку: - Привет, Паша. С Новым годом.

Тот хмыкнул.

- И тебя.

- Чего звонишь?

- А я что, своей любимой жене и позвонить не имею права?

- Бывшей жене, Паш. Или ты не в курсе, что нас развели?

- Да вот. Сообщили, - злился он. Лера по голосу слышала, что злился. А еще, что накануне он пил. Может быть, много пил. Потому только сейчас опомнился. – И что? Ты решила, будто теперь будет по-твоему? Меня даже не вызвали в суд. Знаешь, что это означает? Что процедура не соблюдена. А это, в свою очередь, что я вполне могу все отыграть назад.

В трубке послышалось какое-то шипение. Будто чиркнула спичка.

- А просто прекратить этот весь маразм ты не можешь, Пашка? – устало вздохнула Лера. - Зачем тебе это все? У нас сын. Ты о нем подумал? Как это отразится на Тёмке, а? Да даже просто на твоей карьере как отразится. Зачем тебе этот скандал? Тем более что все равно ведь разведут. Что бы ты ни делал."

"- Ну, время я выиграю, - судя по звук, Исаев глубоко затянулся. Лера прожила с ним столько лет, они столько всего пережили, что сейчас она могла его представить так явно, словно он стоял прямо перед ней. Каждый жест. Каждое его движение… Она верила, что он, может, тоже не рад, что все так сложилось. И что он искренне сожалеет. И что, может, действительно любит ее какой-то своей уродливой любовью. Ей было даже немного жаль Пашку. Она как никто знала, как сильно на поведение взрослых влияют детские травмы. Паше в свое время приходилось несладко.