Навеки твой. Прощай

- Главное, что теперь я от него избавлюсь, – устало усмехнулась Лера, отлепляясь от раковины.

- И то так.

- Как я выгляжу? Нужно возвращаться к гостям…

Женщины вышли в коридор.

- Шутишь?

- Нет. Абсолютно.

- Большая часть вечера уже позади. Поезжай домой. Выдохни. На тебе лица нет. А я тебя прикрою.

- Ну, не знаю…

- Давай-давай! – взмахнула руками Дмитриевна. – Забирай Тёмку и дуй!

- Тёмка… - повторила за помощницей Лера, - Тёмка! – и рванула со всех ног к гардеробной, где оставила сына под присмотром одной милой женщины, служащей в театре.

Тут уж было плевать, если кто-нибудь её такую увидит! Лера чувствовала, знала… что сейчас может случиться непоправимое. Не сумев на ней отыграться, Исаев не успокоился. Напротив, он завелся еще сильней. У него оставалось не так много способов её приструнить. Заставить плясать под свою дудку. Указать на место.

По факту только один.

Лере стало страшно так, что кровь отхлынула от головы. Она уже почти ненавидела Дмитриевну за то, что та вмешалась, хотя еще доподлинно не знала, чем все закончилось. В любом случае, лучше бы Исаев выпустил пар на неё. Подумаешь! Ничего нового. Он не смог бы придумать чего-то такого, чего бы она уже не пережила. Но сын… Тёмка! Господи…

Её маленький сын.

Она остановилась почти у самого гардероба, погружаясь в какое-то странное душевное оцепенение, и, едва передвигая ноги, пошла к двери.

Бабушка, божий одуванчик, сидела за стойкой. В ее старческих руках мелькали спицы…

- А где Артём?

- Ох, Лерочка, а его папа забрал. Время-то уже позднее.

Натянутые до предела душевные струны стали лопаться внутри одна за другой со страшным свистом. Лера пошевелила губами, но не смогла ничего сказать. Попятилась. Ей хотелось орать. На чертову вахтершу… Исаева и Уварова. На Дмитриевну, которая влезла, куда ее не просили. Но главное, на себя! Ведь она действительно поверила в то, что уход от мужа сойдет ей с рук.

На негнущихся ногах, то и дело наталкиваясь на знакомые лица, сбежала вниз по ступенькам. Было скользко и ужасно холодно в босоножках из тоненьких ремешков. Рев никогда не спящего города доносился до нее, как сквозь вату: шелест ветра в голых кронах, плач солирующей скрипки, гул машин… Звуки будто отдалялись от нее. Лера присела на корточки, сжала голову в ладонях. Холодный пот покрыл голую спину. Еще немного, и ее бы вырвало. Сердцем…

Совсем близко взвизгнули шины. Хлопнули дверцы. Послышались голоса. И ей, наверное, нужно было встать. Стряхнуть с себя оцепенение. Продолжать отыгрывать роль, во что бы то ни стало.

- Лера! Посмотри на меня!

Осторожным, но настойчивым движением Таир заставил ее подняться. Легонько встряхнул. А потом отстранился ненадолго. Чтобы только накинуть на ее голые плечи что-то… теплое, мягкое и пахнущее им.

- Уйди! Оставь меня…

Но он не слушал.