Навеки

Судя по моим ощущениям, ребенок находится в своего рода тюрьме, но не пойму, сам ли он создал себе узилище или это сделал кто-то другой. Давай баиньки.

– Да! – выпалил я с таким воодушевлением, что Дарси рассмеялась.

Был уже поздний час, и, когда я встал, то понял, что утомился намного сильнее, чем ожидал. Еще пару минут мы договаривались об аренде машины на завтра и об отговорке для Дельфии и Нарциссы, а затем пожелали друг другу спокойной ночи. Я еще немного постоял на веранде, провожая взглядом Дарси. На сей раз она заранее зафиксировала дверной замок и блокировала систему сигнализации и поэтому без проблем вошла в особняк.

Я с улыбкой вернулся в спальню. Хорошо-то как, словно я протолкнул вторую «Прокламацию об освобождении рабов». Но в то же время не оставляла тревога за сына. Забравшись в кровать, я снова гадал, что же удастся выяснить при встрече с дедушкой. Как только я закрыл глаза и улегся поудобнее, меня накрыло одиночество – катастрофически не хватало четырех рабынь. Красотки улетучились, и звенящая пустота комнаты эхом вторила моим тоскливым вздохам.

«Завтра, – подумал я, засыпая. – Завтра позвоню Аланне».

Глава 11 – ДАРСИ

Следующим утром, проснувшись, я какое-то время лежала в постели и размышляла. Линк начинал мне нравиться. Он притворялся трусом, но, судя по моим наблюдениям, ничего не пугался. К тому же, был легок на подъем и всегда готов попробовать что-то новенькое. И смешил меня своими периодическими заигрываниями. Похоже, он на самом деле был не прочь завалиться со мной в постель и хорошенько покувыркаться, но я-то знала, что между нами невозможно сколь-нибудь длительных отношений. Я вызывала у Линка благоговейный трепет. Дотрагиваясь до него, я чувствовала, как он задается вопросом: на что еще я способна? Могу ли обеспечить ему роль, которая принесет «Оскара»? Могу ли наложить заклятие на фильм, чтобы кассовые сборы побили все рекорды?"

"Нет, для Линка я была слишком необыкновенной, чтобы между нами возникло что-либо большее, чем дружба. Единственным человеком, знающим о моих умениях и при этом ни секунды не задумывающимся о том, как использовать мой дар в каких-то личных целях, был мой муж Адам. Адам любил меня такой, какая я есть, а мои необычные способности значили для него не больше, чем умение разговаривать на иностранном языке. Так же, как иной мужчина сказал бы «Моя жена свободно говорит по-французски», мой муж мог бы сообщить «Моя жена умеет убивать людей силой мысли».

В те драгоценные времена, когда мы с Адамом были вместе, я поддразнивала его, сравнивая себя с ведьмочкой Самантой из старого телесериала «Моя жена меня приворожила», супруг которой постоянно стремился превратить свою спутницу жизни в «нормальную».