Навеки

– Я вытащил симпатичный синий костюмчик и потряс им перед ее лицом, одновременно сказав своим нормальным голосом – который лично я считаю не менее глубоким и сексуальным, чем голос сами-знаете-кого, – что ей следует поменять цвет волос. За этим предложением непременно должен был последовать наш первый спор. Или уже двадцать пятый по счету? Не уверен.

Дарси выскочила из гардеробной."

"– Нет уж, – возразила она. – Моему мужу нравится этот цвет. Оттенок называется «клубничный блондин», и очень ему симпатичен.

Если парню по душе рыженькие, то, возможно, он не настолько скучен, как мне показалось, судя по его гардеробу.

– Как и таблоидам, – заметил я. – Им очень-очень нравятся твои рыжеватые волосы. Помнится, где-то писалось, что цвет твоей шевелюры полностью соответствует темпераменту. А не твой ли парикмахер дал интервью одной газетенке? Думаешь, в алабамском захолустье никто тебя не узнает?

Когда Дарси замерла, я понял, что достал ее.

– Даже если бы в этом доме и была краска для волос – а ее здесь нет – перекрашиваться все равно нет времени.

Не знаю, как я догадался, но отчего-то понял, что она врет. Дарси могла обладать какими угодно сверхспособностями, но все равно оставалась человеком, а великой актрисой явно не являлась. Для меня, профессионала, который актерствовал большую часть своей жизни, ее ужимки были прозрачны, как стекло.

– Скажи-ка, Дарси, – начал я, – часто ли ты лжешь, а если так, верит ли тебе хоть кто-нибудь?

Мне показалось, что в уголках ее рта нарисовалась тень улыбки. Скорее всего, ей действительно часто приходится лгать. Обладай я такими способностями, врал бы всем напропалую.

– Так у кого здесь имеется краска для волос? – вкрадчиво спросил я.

– Наверное, немного есть у домоправительницы.

– В комнате, куда ты поселила меня? – уточнил я. – Той, в дальнем крыле дома? Которая находится так далеко от твоей спальни, что у них почтовые индексы разные?

Дарси улыбнулась.

– Именно там. – Она на секунду задержала на мне взгляд, выпалила: – Наперегонки! – и сорвалась с места.

Она выиграла, но только потому, что не плутала в лабиринте коридоров. Когда я добрался до места, она уже рыскала в шкафу домоправительницы и ближе к стене, под четырьмя обувными коробками, нашла несколько упаковок черной краски для волос. Увидев, как Дарси извлекает тюбики на свет божий, я подумал, что не хотел бы работать на нее. Ведь от нее ничего не утаишь.

Двадцать минут спустя Дарси склонилась над раковиной, а я размазывал краску по ее густым шелковистым волосам. Когда у меня промелькнула мысль о ласкающем шелке, Дарси вызвала боль у меня затылке, а я надавил ей на голову так, что подопечная уперлась лбом в фарфор.

– Вроде ты не умеешь читать мысли, – упрекнул я, массируя кожу головы руками в перчатках.