Навеки

То, что случилось с этим малышом, потрясло меня.

– Так Эдвард Барристер продал сына Амелии его собственному деду, – ошеломленно выпалила я.

– Да, – подтвердил Генри. – Барристер был взбешен тем, что Чарльз Фрейзер связал его с женщиной, способной лечь в постель с черным, так что…

– Но Барристер сам делал детей всем своим рабыням!

– Великие двойные стандарты, – усмехнулся Генри.

Какое-то время я молчала, нарезая яблоко для старика.

– Вам известно, что стало с ребенком, с Джедидайей?

– Мстительный замысел Барристера неожиданно привел к обратному результату, – улыбнулся Генри. – Потому что Чарльз Фрейзер, хотя тоже покупал и продавал людей, озлоблен не был. Вскоре он обратил внимание на умного мальчугана и взял его в дом. С Фрейзером жил его младший внук, сорванец примерно одного с Джедом возраста, поэтому дети обучались вместе – довольно распространенное явление в те дни. Когда Джед повзрослел, то стал управлять всей собственностью Фрейзера – и продолжал делать это после Прокламации об освобождении рабов. Благодаря умелому хозяйствованию Джеда в то нелегкое время, Фрейзеры оставались владельцами этой земли аж до 1920-ых.

– Джедидайя должен был унаследовать все, – заметила я, посмотрев на Генри. – Он же правнук Чарльза Фрейзера. Узнал ли Фрейзер когда-нибудь, что приключилось с его внучкой?

– Убежден, что он не мог не знать. Слухи об узнице, запертой в дальней комнате, наверняка дошли до него. Скорее всего, Фрейзер был в курсе, кем являлся Джедидайя, и купил его преднамеренно. Он не мог спасти внучку, потому что тогда никто не встревал между мужем и женой. Чарльз осознал, с каким извергом свел Амелию, и позволил Барристеру мнить, будто тому удалось обманом продать Фрейзеру внука-полукровку. Мне хотелось бы думать, что Фрейзер руководствовался добрыми родственными побуждениями, когда дал Джеду образование и позволил управлять поместьем.

Мне тоже хотелось надеяться, что с мальчиком, родившемся в таком кошмаре, в конечном итоге хорошо обращались.

– Как вы считаете, что унаследовал ребенок Линка? – спросила я.

– Светлый ум и бабушкину способность к целительству. – Генри ответил так быстро, что я прищурилась на него и постаралась внушить, что он должен раскрыть мне все, что ему известно. – У тебя есть кое-какая сила, не так ли, девочка? А теперь перестань, иначе у меня заболит голова. Если хочешь знать то, что знаю я, просто спроси.

– Простите, – выдавила я, удивленно моргая, но в то же время довольная тем, что Генри понял, на что я способна и что пыталась сделать. Получается, в этом человеке скрыто намного больше, чем я сначала думала. Он не просто предсказатель судеб с потрясающей аурой.