Навеки

– Нет, он сейчас с Джесси, а это на весь день.

Едва слова сорвались с моих губ, я изумленно посмотрел на Амелию. Откуда такие сведения? О, нет, призрак Мартина не мог вселиться в меня! Пожалуйста, нет!

– Да, я знаю. Пенни мне все рассказывает. Ей доставляет удовольствие в красках расписывать все, что Эдвард делает с женщинами. Милый, – сказала она, вновь приникая к моим губам, – мы должны быть осторожны. Если Пенни узнает о нас, то непременно донесет Эдварду, а он…

Она уткнулась лицом в мою шею. Возможно, дело в корсете – или в том, что она мертва, – но мне отчаянно захотелось защитить эту хрупкую леди. И больше жизни хотелось очутиться с ней в постели. Я расстегнул еще две пуговички.

Амелия засмеялась, и при этом очаровательном ворковании я расстегнул следующую.

– Веди себя прилично, – одернула она. – Встретимся ночью на том же месте. Придешь?

Я так сильно вожделел ее, что боялся опозориться, как озабоченный подросток.

– В железных панталонах, – пошутил я.

– Без ничего, – промурлыкала Амелия так соблазнительно, что я попытался удержать ее, не дать подняться с моих коленей.

– Не сейчас, – прошептала она и провела рукой у меня между ног так, что сперло дыхание.

В следующую секунду открылась дверь. Вошла Дарси, и Амелия чинно села на свое место почти с ангельским видом, если не считать, что пуговицы ее платья были наполовину расстегнуты.

Дарси замерла с округлившимися глазами, переводя взгляд с расхристанного платья Амелии на ширинку моих брюк. Я скрестил ноги и положил на колени подушечку.

– Здесь так жарко, – вздохнула Амелия, неторопливо застегивая пуговицы. – А теперь, Мартин, – деловито произнесла она, – о чем же ты хотел побеседовать со мной?

– О Джедадайе, – против своей воли выпалил я.

Когда она посмотрела на меня, нежное лицо выражало такую боль, что у меня перехватило дыхание. Затем, к моему ужасу, она постарела. За несколько секунд из молодой и красивой женщины превратилась в старую изможденную старуху, в глазах которой плескалось страдание всего мира, а затем исчезла. Комната осталась прежней, обставленной как декорация фильма о викторианской эпохе, за исключением того, что Амелия испарилась.

На секунду я оцепенел, переживая утрату, словно потерял очень близкого человека.

Дарси плюхнулась на стул, на котором минутой раньше сидела Амелия, и я испытал культурный шок. На ней были портки и балахон цвета фуксии. Мне стало тошно от ее вида. Женщины должны носить юбки. Ее талия была широкой и почти не выделяющейся, волосы – распущенными, неопрятными и неестественного цвета, а лицо размалевано, как у дешевой потаскушки.

Противоестественное ощущение накрыло меня лишь на секунду, а затем отхлынуло без следа. Я вновь посмотрел на Дарси и нашел, что та выглядит довольно мило.