Навеки

Дарси буквально сбрендила из-за какого-то хрустального шара, и я, как джентльмен, пообещал помочь его раздобыть. Рискуя жизнью, прополз по краю крыши и забрался в комнату спящей дамочки. Едва отпер для Дарси дверь, как, оглянувшись, увидел, что хозяйка номера не спит. Ингрид вопросительно уставилась на меня через полутемную комнату, и что тут было делать? Выложить правду, что я вломился к ней, потому что мне позарез нужен ее хрустальный шар? Красотка вызвала бы полицию, и моя имя полоскали бы во всех газетах так, что от моей карьеры остались бы рожки да ножки. Но прикинься я, что пробрался в комнату, потому что нуждаюсь в ее обитательнице, все бы обошлось малой кровью. И что, выходит, вещи теперь ценятся дороже людей?

Короче, мне не оставалось другого выхода, кроме как притвориться, будто я заявился по душу Ингрид. По правде говоря, я всерьез ожидал, что дамочка меня отвергнет. За мою насыщенную жизнь всего две женщины сказали мне «нет»: Дарси и ее матушка. Но поскольку обе они были последними, на кого я положил глаз, проклюнулось и крепло предположение, что удача отвернулась от меня.

Ура, оно не оправдалось. Оказавшись в полуметре от кровати, я по всем приметам определил, что эта женщина отчаянно хочет меня. Забрался в постель, позволил себя раздеть, и мы занялись любовью.

Я собирался двигаться медленно-медленно, чтобы растянуть удовольствие на всю ночь, потому что кто знает, когда мне в следующий раз светит секс? Раз уж Аланны никогда нет рядом, а Дарси хранит средневековую верность предположительно мертвому супругу, представившуюся возможность следовало использовать по полной.

Толком не догадывался, что за роль у Ингрид, но понимал, что она принимает непосредственное участие в странной чехарде, в которую меня вовлекли. Уверен, Дарси знала больше, чем говорила, но пытаться вытянуть из нее, в чем тут дело я не хотел – здоровье надо беречь.

Когда я попытался заговорить с прекрасной незнакомкой, она приложила палец к моим губам. За всю ночь мы не произнесли ни слова, а только касались друг друга, целовали, лизали и сосали. К восходу солнца на ее теле не осталось ни дюйма, не познанного мной вдоль и поперек.

На рассвете любовница повернулась ко мне спиной и уснула. Молча легла на бочок и отключилась. Словно отправила в отставку за ненадобностью. Спина явно не приглашала к самому интимному из всех жестов – объятию. Дамочка со мной закончила, словно с нанятым на ночь жеребцом."

"Я встал, натянул кое-какую одежду, вышел через дверь и отправился на первый этаж в свою комнату. Хотел пару часиков соснуть, прежде чем толстухи снова начнут домогаться массажа. Их здесь гостило всего шесть, но каждая желала наведываться в мой кабинет ежедневно.