Сейчас и навечно

 – Если она все еще будет со мной…

– Будет. Будет, Сойер.

Его челюсти напряглись, пока он молчал.

– Не знаю, Дарлин. Я никогда в жизни не был так напуган. Но когда все закончится, и если Оливия останется со мной, – он сглотнул, – тогда я смогу быть с тобой по-настоящему, если ты захочешь этого. По крайней мере, мы можем попытаться. Но до тех пор… – Опустил он руки. – У меня нет ничего.

– Это не так. Но я понимаю. Правда понимаю. А я должна работать над собой, и видит бог, мне предстоит еще много всего сделать. Столько рассказать тебе. – Я вытерла слезы рукавом. – Но я всегда рядом и готова помочь. Как друг. Или, если понадобится, как няня для Оливии. Все, что захочешь.

– Спасибо, – кивнул он.

Я направилась к двери, чувствуя, что просто сбегаю, но, господи, как я могла рассказать ему что-то, когда он столкнулся лицом к лицу с главным сражением в жизни? Сейчас самое главное – сохранить Оливию, но это все равно было похоже на отговорку.

– Расскажи мне, как пройдет слушание, – попросила я, открывая дверь. – Говори, если тебе что-нибудь понадобится. Что угодно. Просто скажи мне.

Слова застряли в горле, и я вылетела из его квартиры, обливаясь слезами.

Для себя я решила, что мне обязательно следовало поработать над своей трусостью.

Я этого не хотел – видеть ее сейчас было слишком больно, – но Дарлин понадобилась мне раньше, чем я ожидал. За день до слушания Елена сказала, что в Ист-Бэй возникла чрезвычайная ситуация, и она не сможет посидеть с Ливви. Генриетта уезжала из города на свадьбу, поэтому у меня не оставалось другого выбора, кроме как попросить Дарлин.

Она с готовностью согласилась, несмотря на то, что ей пришлось брать выходной за свой счет. Я мысленно добавил ее упущенную зарплату в список того, что задолжал всем людям, помогавшим мне за последние десять месяцев.

В пятницу утром Дарлин спустилась ко мне, чтобы присматривать за Оливией. Ее взгляд был хмурым и одновременно теплым, когда она крепко обняла меня.

– Сейчас мы просто друзья, – напомнила она. – Это дружеское объятие, в которое я вложила кусочек позитивного настроя и веры в то, что слушание пройдет хорошо. В твою пользу.

Я крепко обнял ее, ощущая, как тело танцовщицы льнет ко мне. Закрыв глаза, прижался щекой к ее волосам и сделал глубокий вдох в попытке сохранить ту часть света и жизни, которые она давала мне.

Но сейчас мне пригодилась бы любая проклятая помощь.

В восемь часов утра Джексон встретил меня около станции «Дюбус», откуда мы направились до Сивик-Сентрал. Около входа в Верховный суд друг остановил меня, схватив за руку.

– Готов? – спросил Джексон.

– Вот это настрой! – Он толкнул меня в бок. – Пойдем. Сделаем это.