Наваждение Монгола

У нас с ней военный нейтралитет. Можно и так сказать.

После ряда передач с разоблачением Айдарова и суда, который дал ему серьезный срок, Настасья изменилась. Пересмотрела свои взгляды и стала другой.

Она любила Айдарова. Бывает. Но тот Мурат, которого она нарисовала себе в мечтах, и тот человек, который фигурировал в ряде передач, отличались.

Странное дело, но после того, как Монгол пришел вместе со мной в дом отца и сказал, что я теперь по законам его народа ему жена – все изменилось.

Он говорил с моей семьей почтительно, но в каждым слове был слышен металл. Затем попросил у отца беседу с глазу на глаз в кабинете.

О чем они переговорили, я не знаю, но несложно догадаться, потому что потом отец просил у меня прощения.

А я…

Конечно же, простила. Давно. Я просто поняла, каково это, любить до потери пульса.

Да и с Мариной все стало легче. После того, как первым словом, которое произнес Мотя, стало мое имя, она изменилась.

Смотрела на меня странно.

А однажды… однажды она принесла мне альбом и там были письма отца. Письма, которые он писал маме. Без адресата.

И когда я посмотрела ей в глаза, я поняла многое. Обида женщины, которая всегда будет второй. Иногда она застилает взор.

Я простила. Отпустила. И ушла с Гуном в новую жизнь.

Иногда прошлое становится тяжким бременем, но это только до тех пор, пока ты не решишь оставить этот камень на дороге и продолжить свой путь.

Монгол исполнил свою месть, закрыл дверь в свое прошлое и, взяв меня за руку, повел в наше общее будущее.

Улыбаюсь, стоит вспомнить, как проснулась после первой ночи и заглянула в раскосые глаза.

– Почему ты так смотришь? – смущаюсь и стремлюсь спрятаться под одеялом. Не позволяет. Одним махом вырывает мой мягкий щит из рук.

– Думаю, что и как буду делать, прикидываю, с чего начать… – приподнимает губы в порочной ухмылке.

– Не надо… я… у меня… саднит…"

"Краснею и прячу лицо, утыкаясь в широкое плечо. Резкий кувырок и Монгол нависает надо мной диким зверем, а я завороженно смотрю в стремительно желтеющие глаза

– Придется моей жене учиться не отлынивать от регулярного супружеского долга.

Вроде говорит серьезно, а глаза смеются.

– Вообще-то по закону моего народа я тебе не жена, – шучу и меняю интонации, придавая зловещий тембр голосу

Вскидывает бровь игриво. Заставляя пальчики на ногах поджаться.

– Ты украл невесту, но я тебе не жена, вот.

Добавляю многозначительно с видом знатока, люблю я дергать этого тигра за усы.

– Будет тебе свадьба. Месяц, Ярослава, чтобы по всем законам моя была.

– Я пошутила. П-правда.

Заикаюсь, но лицо Монгола серьезное.

– А я – нет. Женой станешь. По всем законам.

Прикусываю губу и смотрю на девушку в зеркале. Подвенечное платье, фата… Это уже было. Но сегодня все иначе. И в сердце трепет и радость.