Навь. Книга 5

Гильермо повернулся с пистолетом, и выронив его, вскрикнул от нестерпимой боли — пуля из автомата с глушителем разворотила ему плечо. Напарнику повезло меньше — с дыркой во лбу он глядел невидящими глазами в ярко-синее южное небо.

— Ну вы и лохи, — человек в камуфляжной форме без знаков различия наступил Гильермо на запястье. — О системе «Антиснайпер» вы, наверное, и не слышали? Она обнаруживает вот таких дуриков с оптикой, а еще им глазки выжигает.

Гильермо совсем не нежно перевернули на живот, и не обращая внимания на его охи-вздохи, сцепили за спиной стальные браслеты наручников."

"— Ну а кто вы, ты нам сейчас расскажешь. И поверь, если ты из ваших силовых структур, ваши тренировки по противодействию пыткам тебе не помогут. Про «красный тюльпан» слышал от своих макак-подопечных? Или «самовар»? По глазам вижу, что да.

Гильермо вздрогнул. Не только по его глазам, но и по глазам его непонятного собеседника, явно из «Спецназ», как они называли русских рейнджеров, было видно, что это не угроза, а обещание.

— Берите его, и уходим, — скомандовал собеседник, и Гильермо подняли на ноги, и повели, подталкивая стволами автоматов.

Ох, и встречу устроила мне моя будущая благоверная! Только я вошел в «поместье» (так скромно Воронцов называл свой знаменитый в наше время дворец в Алупке), как был практически сбит с ног повисшей на мне с визгом Елизавете. Затем зацелован, затискан и утащен вверх в одну из спален. Нет, иногда конечно мне и хочется побыть мягкой игрушкой, о чем я и заявил Лизке, но…

— Молчи, — она прижала пальчик к моим губам, не забывая расстегивать на мне рубашку, сидя на мне. — Я хочу свою мягкую игрушку, точнее ее не мягкую часть!

Ну дальше я скромно опускаю занавес — сами можете представить, на что способна истосковавшаяся по жениху девушка, получившая наконец-то его в свое распоряжение. Когда я в истоме откинулся на мягкую подушку, то почувствовал себя, как будто по мне проехал танк.

— И теперь так будет всегда, — заявила довольная раскрасневшаяся Лизка с видом кошки, съевшей канарейку.

— О, нет! — притворно застонал я.

— Да, — безапеляционно заявила Лизка, ныряя под одеяло в районе моего паха.

— Ну и чем ты будешь теперь заниматься? — Елизавета отпила свежевыжатый орандж из бокала.

— Не знаю, — расслабленно сказал я, потянувшись за чашкой утреннего кофе. Хотя «утреннее» — это сказано не совсем верно, сейчас уже одиннадцать. — Отдохнуть хочу. Надоело мне все это…

Но отдохнуть мне не дали — зазвонил мой верный спутниковый телефон, который Воронцов мне порекомендовал иметь при себе.

— Александр, вы там уже проснулись? — голос Воронцова был по-напускному строг.