Наумовна. Начало

Но Мишка отходчивый, хоть и характерец у него, как у зимнего шатуна. Сначала орёт, потом разбирается, - Агриппина подтянула платочек и сверкнула глазами в сторону взоржавшего Петра. – Петь, а ты, наверное, жениться хочешь? – Сурово спросила она.

- Упаси Бог, - Петька ржать перестал и нацепил на лицо свое любимое выражение «кирпичом». – Вообще ко мне с этим бредом не подходите.

Макаровна наклонилась к подруге.

- И как их женить? – Тихо спросила она. – Ни в какую ни с кем знакомиться не желает.

- Найдем способ, - отмахнулась Шмелёва и посмотрела на серые дома, мелькающие за окном.

Сергеевну хоронили всего в двух «улицах» от центрального входа. Тут же в ста метрах находилась и могилка Шмелёва Филиппа Михайловича, выдающегося учёного. Потому, когда Наумовна, не найдя новых лиц в родственниках почившей, отправилась к могиле мужа, то никто особо и не удивился. Все знали, что, где и как.

- Привет, - Агриппина чуть разгребла мокрый снег и присела на лавочку. – Прости, что давно не приходила. Старость она такая. И не думай, что я чаще приходить стану. Навесил на меня заданий, так что на живых мне приходится времени больше тратить, чем на мертвых.

Она вдруг осеклась, почувствовав на себе чей-то взгляд. Оглянулась и увидела, что рядом с оградкой стоит худенькая курносая девчушка лет шести и внимательно разглядывает пенсионерку. Агриппине тут же стало немного не по себе. Эту девочку она видела впервые, и та на кладбище в светло-розовом комбинезоне смотрелась очень чужеродно.

- Ты откуда? – Нахмурилась старушка.

- А вы с этим дядей разговаривали? – Девчушка не стала отвечать на вопрос, но кивнула на фотографию у надгробия.

- Разговаривала, - осторожно согласилась Наумовна. – Они же нас слышат, значит, надо разговаривать. Хотя, это больше нам надо, чем им, - зачем-то добавила она.

Девочка серьезно выслушала её и потерла нос варежкой.

- А Ксюшка никогда не разговаривает с мамой. Мы сюда приходим, она молчит-молчит, а потом мы домой едем, - пожаловался ребенок.

- А где Ксюша? – Тут же оживилась старушка.

- Вон там. Стоит и молчит, - девочка махнула в сторону здоровой ёлки.

Наумовна поднялась со скамейки и вышла за оградку.

- Ну, показывай. Посмотрю, как с мертвыми молчат, - не разгуливать же ребенку одному по кладбищу. Вдруг что-то случилось, так хоть рядом взрослый человек будет.

За ёлкой нашлась девушка едва ли старше двадцати пяти лет. Она стояла, тяжело опёршись о калитку оградки и, не моргая, смотрела на простенький памятник.

- Вот это Ксюшка, - ткнула девочка варежкой в спину девушки. Та не отозвалась. – Она здесь всегда такая.

Агриппина вздохнула. Видала она уже такие лица. Отчаяние вместе с каким-то внутренним оцепенением. Страшное состояние. Ещё два шага и здравствуй депрессия.