Научу тебя плохому (СИ)

Вперяюсь взглядом в сереющее небо, постепенно затягивающееся густыми свинцовыми тучами. Завывающий где-то вдали, промозглый зимний ветер раскачивает кроны изредка встречающихся по пути деревьев, срывая с них редкие, давно пожелтевшие листья.

Я никогда не любила это время года, никогда не любила серость, холод, проникающий под слои одежды ледяной ветер и проливные дожди. Все это навевало тоску. Жгучую. Беспросветную. Особенно невыносимо стало после смерти родителей, мир в один лишь миг растерял все свои краски, словно переключатель щелкнул. Все стало каким-то серым, пустым, однообразным. Боль потери тоже со временем притупилась, раны затянулись, оставив после себя уродливые рубцы. Осталась одна лишь щемящая тоска, и воспоминания о ярких, насыщенных радостью и звонким смехом днях, о времени, когда были живы родители, когда казалось, что впереди целая, играющая разноцветными красками жизнь.

— Еся, Есь ты меня слышишь? — в мое, погруженное в прошлое сознание, внезапно врывается обеспокоенный голос Марк. — Ты чего ревешь?

Я моргаю, медленно возвращаясь в реальность, чувствуя, как по щекам катятся слезы. Надо же, а я ведь действительно плачу. Прихожу в себя и в несколько быстрых движений смахиваю с лица непрошеные слезы.

— Есь?

Осматриваюсь, понимая, что машина остановилась. Я даже не заметила, как мы подъехали к дому.

— Все нормально, — отмахиваюсь от пристально следящего за каждым моим движением Марка, и нервно дернув дверную ручку, выхожу из машины."

"Полной грудью вдыхаю такой необходимый сейчас свежий зимний воздух. Запрокинув голову, подставляю лицо под мелкие капли начинающегося дождя. Должно быть, я сейчас выгляжу до безобразия глупо. Хочется просто испариться, исчезнуть, а еще лучше отправиться к родителям, где бы они сейчас ни были. Наверное, это неправильно — так мыслить, мама всегда повторяла, что жизнь — это самое ценное, что есть у человека, вот только я не жила в последние годы, просто влекла никчемное, бесцельное существование. И сейчас отчего-то это чувствуется особенно остро. То ли я устала, то ли жизнь у меня действительно такая бессмысленная.

— Еся, — со стороны слышится голос Марка.

А потом меня хватают за руку и резко тянут в сторону. Не успев и глазом моргнуть, я оказываюсь в теплых объятиях. В нос вновь ударяет родной аромат.

— Маленькая, ну чего ты? Чего ты плачешь?

Такая непривычная нежность в голосе Марка просто обескураживает, выбивает почву из-под ног. Он смотрит на меня, всматривается в мое мокрое от слез лицо, обхватывает его ладонями, большими пальцами стирая влажные дорожки. А я стою совершенно потерянная, заглядываю в глаза напротив, впервые заостряя внимание на их цвете. Глаза у Марка красивые, яркие, серо-голубые.