Научу тебя плохому (СИ)

Ночь уже успела опуститься на город и только тусклый желтоватый свет уличных фонарей освещал окрестности.

До машины мы идем молча, каждый в своих мыслях, я только киваю в знак благодарности, когда Марк открывает для меня дверь и помогает забраться в салон.

Чувствую, как медленно, но верно меня начинает клонить в сон. Даю себе минутку, прикрываю глаза и слышу гул двигателя. Чувствую движение и понимаю, что машина тронулась, но не нахожу в себе сил открыть глаза. Веки тяжелеют, тело становится совсем ватным, и я наваливаюсь на дверь, в поисках опоры.

Тишина и движение успокаивают, и я проваливаюсь в сон.

— Мышка, Есь, просыпайся, — словно сквозь толщу воды мягко звучит голос Марка."

"Мне кажется, что звук доносится откуда-то издалека.

Кто-то усердно меня трясет, а следом снова раздается голос Марка, но как ни стараюсь, не могу заставить себя открыть глаза.

Наконец меня прекращают трясти, я слышу хлопок и чувствую легкие касания ветра на щеках и кистях. Кажется, я теряю опору, словно парю в невесомости. Наверное, мне все это просто снится.

Я не знаю, сколько проходит времени прежде, чем я снова ощущаю под собой какую-то поверхность.

— Есь, это надо снять.

Прикладываю колоссальные усилия и все же открываю глаза. Моргаю несколько раз, стараясь привыкнуть к приглушенному освещению. Щурюсь, осматриваюсь и неожиданно для себя отмечаю, что нахожу в спальне Марка… Нашей с ним спальни…

Это так странно звучит, даже мысленно.

— Ничего странного, — до меня доносится тихий голос Марка.

Он что же, мысли читает? Или я это вслух произнесла?

— Я…

— Давай снимать пальто, и все остальное.

Я помогаю ему снять с меня одежду. Выходит, с трудом, собственные части тела кажутся мне невероятно тяжелыми. Наконец Марк справляется, убирает мои вещи и помогает мне натянуть на себя большую белую футболку. С некоторых пор я сплю только в футболках Марка, у него на этот счет какой-то особенный пунктик. Несколько раз я пыталась возразить, потом сдалась.

— Спи, — произносит он.

— Но… а…я, — я путаюсь, запинаюсь и все никак не могу подобрать слова.

Сон немного отступает и возвращаю себе способность мыслить.

Нам нужно поговорить, ведь у меня столько вопросов, и с каждой минутой их становится только больше.

— Но мы не договорили, — наконец выдавливаю из себя слова.

— Завтра поговорим, Мышка.

— Но…

— Завтра, малыш, — он наклоняется ко мне, прижимается губами к моему лбу и оставляет легкий поцелуй, — у нас с тобой вся жизнь впереди, наговоримся еще, — он посмеивается, а я ударяю его кулаком в плечо.

— Я ведь серьезно.

— Я тоже не шучу, малыш, — он переходит на шепот, касается костяшками пальцев моей щеки, — я серьезен, как никогда, Есь.