Научу тебя плохому (СИ)

— Я исключительно в целях самообразования и с профессиональной точки зрения, — заявляю на полном серьезе.

— Это когда ты у меня профессионалом стать успела, зайка моя? — он уже не посмеивается, хохочет в голос, а мне его треснуть хочется, чем-нибудь тяжелым. По лбу.

— Я вообще не об этом! — пыхчу возмущённо, нет, ну почему он такой гаденыш. Знает ведь, что смущает меня подобными разговорами, а все равно продолжает. Каждый раз по новой. Я все еще к взгляду его — голодному, обещающему, порочному, — привыкнуть не могу, а он издевается. И сейчас ведь просто дразни, все понимая.

— Да? — понижает голос, губами движется от шеи к уху, вызывая в моем тебе целый табун мурашек. Руки кладет на мой живот, слегка его поглаживает, одновременно прихватывая зубами мочку моего уха. А у меня коленки дрожат и ноги вес тела едва держат. Нельзя так реагировать, нельзя расплываться, словно податливый воск, выставленный палящему солнцу. А плавлюсь, растекаюсь лужицей от одного лишь теплого дыхания и касаний, таких нежных, осторожных.

Гаденыш! Он же меня соблазняет!

— Марк, прекращай, — шепчу пересохшими напрочь губами, а сама, вопреки своим же словам, подставляю шею под его поцелуи. Что он со мной сделал? В кого превратил за столь короткий срок. Я же как наркоманка на каждое его прикосновение реагирую, на каждый его поцелуй, и отказаться не могу, тянусь к нему за спасительной «дозой».

Нельзя так, Еся, нельзя!

— Марк, — повторяю настойчивее.

— Малыш, ну чего ты опять ругаешься, я же еще ничего не сделал.

— Еще? — уточняю на всякий случай.

— Еще, — подтверждает кивая.

Одна его ладонь совершенно бесцеремонно перемещается на мою ягодицу и сжимает ее с такой силой, что я вздрагиваю от неожиданности, а потом непроизвольно выгибаюсь в спине, в ответ на такую беспардонную, но до ужаса приятую ласку. Я совершенно точно спятила, раз средь бела дня, посреди склада с игрушками для взрослых, позволяю себя совсем не по-детски лапать.

— Еська, блядь, мне работать надо, а я тебя отлюбить хочу, давай по-быстрому, а? Я сейчас взорвусь, малыш, — шепчет мне на ухо, склоняя к совершенно бесстыдному действу. Господи, это же стыд такой! И самое абсурдное в этом всем то, что мне самой хочется. Он меня однозначно испортил, этот гад красивый, искуситель чертов.

— Ты с ума сошел? — я правда очень стараюсь возмутиться, как можно правдоподобнее, но не выходит, совсем не выходит.

— Как только тебя увидел, Мышка, так и сошел, — он даже не думает останавливаться, вторая его рука, покоившаяся до этого момента на моем животе, беспрепятственно спускается к поясу джинсов, ловкие пальцы быстро справляются с ширинкой и проникают под кромку белья.