Научу тебя плохому (СИ)

Черт с ним, хочется ей на этом складе торчать, пусть торчит. Пацанов я к ней все равно не подпущу, нехер, пусть своими делами занимаются.

— Это не честно, — цедит сквозь зубы, — ты говорил об одном условии, а теперь целых, да ещё и… — замолкает, стыдливо опускает глазки, краснеет.

Ты ж моё солнышко. И чего застеснялась? Вчера ведь на этом самом столе стонала так, что у меня яйца от возбуждения сводило и член в штанах дымился.

— Что и, Есь?

— Я не буду этого делать, — она складывает руки на груди, словно прикрыться пытается.

А я не выдерживаю, тяну к ней свои лапы, хватаю за запястья и резко притягиваю к себе. Не могу её не касаться, это выше моих сил.

Провожу пальцами по шее, поглаживаю, наклоняюсь, утыкаюсь в неё носом и прихватываю зубами кожу. Знаю, что мышке это нравится, чувствую. Она тает каждый раз, стоит только прикоснуться к шее, и я бессовестно этим пользуюсь.

— Есь, — шепчу тихо, осторожно прикусываю мочку ушка, — а если без условий? Если просто? Сними все, а?

Я, наверное, сейчас, как маньяк выгляжу и говорю также. И не будь у меня перед глазами примера вот такой ненормальной одержимости в лице отца и брата, я бы точно решил, что умом тронулся, а так всегда можно на гены свалить, мол, семейное это у нас. Все у нас с прибабахом.

— Сними, Есь, сама, хочу посмотреть, мне вчера не хватило.

Сам не понимаю, чего меня так кроет. Просто хочу, чтобы она сделала то, о чем я прошу. Чтобы сама захотела, завелась, расслабилась.

Ну давай же, маленькая, я же знаю, какой горячей ты можешь быть.

— Я не могу, — она кладёт руки на мои плечи, поднимает глаза.

— Почему?

— Просто не могу, мне стыдно.

— Стыдно? — улыбаюсь ей. — Есь, я там уже все видел и не только видел.

Наклоняюсь к её лицу, целую едва касаясь губ, чтобы не сорваться, не наброситься на свою добычу.

— Поэтому и стыдно, — она выдыхает шумно, — ты не поймёшь.

— Так объясни и я пойму.

— Я не могу, я не знаю как… я никогда не целовалась даже, мне неприятно было, и то, что случилось вчера… с тобой все не так, я даже сопротивляться тебе не могу, злюсь, а все равно не могу, я практически ничего о тебе не знаю, а веду себя, как какая-то…

— Не думай даже произносить это слово, — снова беру её за руку, — пойдём, — тяну к выходу.

— Куда?

— Знакомиться будем.

— Но… а пирожки?

— Мы недолго, ничего с ними не случится.

Веду Мышку в её спальню, завожу внутрь и прикрываю дверь.

Отпускаю свою девочку, встаю напротив и развожу руками.

— Давай, малыш, я весь твой, — подмигиваю ей.

— Я не это имела в виду, когда говорила о том, что ничего о тебе не знаю.

— А я это, давай, Есь, не бойся, просто дотронься до меня, сама.

Я сам на грани, но так надо.