Мужчина из научной фантастики

Джордано сел к Кире, и я услышала, как он сказал ей:

– Завтра будут до конца оформлены бумаги, и мы должны будем забрать их.

Ремарк, словно нехотя, опустился рядом со мной. В этот момент я просто ненавидела свою сестру. Неловкость, которую я сейчас ощущала, да и не только я, можно было резать ножом. Из зала все с любопытством косились на нас. Тут же вспомнились совместные фотографии в газетах, и мое лицо залила краска смущения.

Как раз в этот момент начали разносить новый напиток. Он подавался в большом пузатом фужере каждому гостю, и потом на каждый стол ставили ДЕРЕВЯННЫЙ бочонок. Господи, где они нашли такую редкость?!

Пока все рассматривали диковинку, я решила, что мне требуется срочно выпить, иначе я на себя руки наложу или на куратора. В общем, что-то будет непременно.

Взяв бокал с напитком, я пригубила.

А очень неплохо: терпкий вкус, и алкоголь совершенно не ощущается.

– И как? – внезапно раздался голос Ремарка.

Взглянув на командира, я увидела, что он с подозрением присматривается к жидкости.

– Очень даже прилично. Но боюсь, для вас, сэр, напиток покажется соком.

– Не имеет значения, – ответил адмирал и, взяв бокал, поднес его к губам.

Именно в этот момент раздался громкий вопрос Гера:

– А что вы здесь делаете, прекраснейшая?

– Мы отмечаем звания Фисы и Киры. А вы?

– У Ремарка день рождения.

В этот момент я пила и, услышав новость, закашлялась. Мрачно потягивающий вино Ремарк похлопал меня по спине так, что я уткнулась в стол и перевела взгляд в сторону зала. А мы – на него.

– За такие поводы грех не выпить. Правда, Ремарк?

Куратор повернулся, посмотрел на всех и молча поднял бокал. Хотя, наверное, только слепой не видел, как ему хотелось послать нас подальше.

Мы выпили, потом еще раз, и еще раз, и еще. Дальше стало так хорошо, что мысли начали путаться. И снова говорили тосты, и снова мы пили. А потом наступило утро.

Из сна я выплывала медленно, тяжело. Голова была пустая, и в ней стоял нестерпимый гул. Еле-еле разлепив глаза, я встретила сонный, мутный взгляд своего куратора. И, как только до моего страдающего сознания дошла мысль, кто передо мной, я открыла рот, чтобы закричать. Но его мгновенно накрыла рука Ремарка, который лежал рядом со мной.

– Тихо, – прохрипел он еле-еле.

Только я хотела дернуться и отстраниться от его конечности, как мою голову пронзила сильнейшая боль. Схватившись за нее, я чуть не завыла в голос.

– Лучше не делать резких движений, я уже пробовал.

Некоторое время мы лежали молча, глядя друг на друга, как два дурака. Неловкости я не чувствовала и думала только о том, как решить проблему. Остальное потом.

Сознание немного успокоилось, и в нем появилась мысль о том, что может помочь снять боль.