Мужчина из научной фантастики

Куратор, взглянув на часы, произнес:

– Надо не забыть побеседовать с Саймаком, а то он, похоже, опять начал увлекаться. Ладно, давайте зайдем внутрь, у нас еще долгий разговор предстоит.

Пожав плечами, я открыла дверь, и мы вошли в прихожую. Только я сбросила около входа вещи, как вдруг неожиданно погас свет.

Как такое возможно? В Академии бесперебойное питание. Такого в принципе быть не могло. Как же так? Я же еще сегодня помыться планировала, с меня грязь до сих пор капает.

– Мельник, а ну-ка прижмитесь к какой-нибудь стенке! – прозвучал в темноте обеспокоенный голос адмирала.

Я начала догадываться, что случилась беда.

– Что происходит, сэр?

– Я, конечно, могу ошибаться, но, мне кажется, сработала система безопасности, которая должна защитить Академию в случае нападения.

Неожиданно для меня стена, к которой я прислонилась, начала двигаться.

– Сэр, стены перемещаются! – в полной панике воскликнула я, отступая под напором.

– Не кричите. Они до конца не соединятся. Пространство останется.

В итоге то пространство, которое осталось, было около метра.

– Что-то места маловато, – пропыхтела я, пытаясь хоть как-то отодвинуться от Ремарка. Он – мужчина больших габаритов, поэтому мои попытки не увенчались успехом.

– Я ошибся.

Что я слышу? Великие и ужасные могут ошибаться?

– Это не система безопасности, это техническая изоляция помещения. Подобные меры предпринимаются, если в боксе происходит какая-то поломка или его затопило. И для того чтобы уменьшить ущерб, каждую комнату изолируют, – пропыхтел адмирал, пытаясь развернуться.

Изолируют они!

– А людям-то как?

– В зависимости от количества человек для существования им дают пространство разной площади.

Прикинув размеры нашей коробки, я подумала, что здесь хватило бы места только на одного, но никак не на двух гуманоидов.

– И сколько может длиться изоляция?

– До двух суток.

– А?!

– Да. Но, я думаю, нас найдут раньше.

Не успела я вздохнуть облегченно, как Ремарк добавил:

– Скорее всего завтра утром.

Прикрыв глаза, я начала впадать в тихое отчаяние.

– Что это вы притихли? – спросил адмирал. – Ничего страшного не случилось. Поэтому давайте присядем. Не всю же ночь нам стоять.

И после этих слов командир начал опускаться на пол.

Мои глаза уже более-менее привыкли к темноте и я начала довольно хорошо различать, что происходит в нашей тюрьме. Ремарк разместился на полу, но ноги его были согнуты в коленках, ибо наше пространство было просто не рассчитано на такую длину.

– Что, садиться не будете?

В чем-то он прав: двенадцать часов я на ногах не выдержу. Начав медленно сползать по стене, я задела ногой куратора. Он схватился за нее, и в следующее мгновение я полетела на него. Прямо на грудь. Ремарк крякнул и попытался помочь мне приподняться.