Научись любить, если сможешь (СИ)

А мы тогда начнем сами прочесывать, хотя у меня большие сомнения, что Лариса еще тут…

— Кто знает, могла и заблудиться, — подает голос Мирон. — Ладно, хватит яйца мариновать! Двигаем.

За пару минут мы разделили поле на части и каждый пошел по своему участку.

Спустя полчаса поисков, мне звонит Валеев и сообщает, что подтянулись поисковики и в скором времени должен появиться вертолет, который сможет осмотреть всю территорию с высоты.

Поднимаю взгляд к небу. Вечереет. Значит, надо ускориться, в темноте поиски вести будет куда сложнее. Набираю полную грудь воздуха и кричу:

— Ла-ри-и-и-са!

Следом раздается такой же крик Бессонова, далее Глеба и Дамира. Прислушиваюсь. Только звуки природы.

Проходит еще полчаса безуспешных поисков. В небе появляется вертолет и начинает кружить по местности.

— Черт! Да найдись ты уже! — цежу и вытираю рукавом пот со лба. Сплевываю на землю, и вдруг мой взгляд застывает на толстом и жестком листе кукурузы. Протягиваю руку и снимаю с него длинный золотистый волос. Смотрю на эту находку завороженным взглядом. И, может, я совсем поехавший, но готов поклясться, что это волос моей девочки. Начинаю крутиться вокруг себя, шаря глазами.

Замираю.

Стоп, стоп, стоп! Не двигаться! Или я своими медвежьими лапами все следы затопчу.

Внимательно смотрю на землю и двигаюсь в направлении, как мне кажется, еле заметных следов.

— Лари-и-и-са! — вновь кричу, крепче сжимая в руке ее волос. Отмечаю, что в одном месте земля вспахана, будто кто-то тут упал. Сердце мгновенно пропускает удар. — Черт! Черт! Черт! — снова вытираю пот с лица, который льется уже градом. Нервы на пределе. Ускоряюсь и перехожу на бег, раскидывая в стороны листья кукурузы.

Сколько я бегу? От силы пару минут? А кажется, что вечность. Ощущаю себя голодным зверем, который напал на след.

Прямо, вправо, еще прямо, вправо… вновь клочок вспаханной земли… Прямо, еще прямо, еще…

— Лариса! — выдаю рваным хрипом и моментально чувствую боль и скованность в горле. Тут же закашливаюсь, рычу и, раздирая голосовые связки, вновь горланю. — Лари-и-и-са! — спотыкаюсь обо что-то и мешком с картошкой валюсь на землю. — Твою ж! — вскрикиваю, оборачиваюсь и замираю, переставая дышать.

Думаю, каждый из вас может представить себе, как выглядит кукурузное поле. Это большая площадь земли, где данная культура посажена и растет практически идеальными рядами. И все бы ничего, но что здесь делает старый дуршлаг? Взгляд смещается немного в сторону, и я замечаю руку.

Девичью тоненькую ручку.

Внутренние органы моментально каменеют, а тело давит к земле, и я совершенно не в силах встать на ноги, ползу на четвереньках, ныряю мордой в заросли, чтобы пробраться в соседний ряд.