Научись любить, если сможешь (СИ)

Морщусь и с полным бессилием сворачиваюсь клубочком.

Что это за люди и что им от меня надо? Я ведь не дочь долларового миллиардера, которая имела бы хоть какую-то ценность. Я — Лариса, простая девочка из неблагополучной семьи, которая учится в универе, и только-только начала работать учителем английского. Это точно какая-то ошибка и я не должна здесь находиться."

"Вспоминаю своего Мишку, он же найдет меня? Знаю, что напишет, позвонит, а когда не дождется ответа, землю носом перероет, но найдет. Тут же думаю о его поступке и своей обиде, понимаю сейчас, какая это была мелочь. Надо было сразу поговорить, и все бы решилось, а сейчас… даже не знаю, останусь ли я в живых. Вот где настоящая проблема. А все остальное, это такие мелочи. Да, именно в такие моменты и приходит истина.

В этот день в мою клетку больше никто и не заходил. Был ли это день или уже непроглядная ночь? Как теперь вообще понимать время и считать дни? Все смешалось с бесконечно долгий и мучительный ад.

* * *— Сколько времени? — задаю первый вопрос, как только в комнате появляются мои похитители. — Какой сегодня день? Число? Сколько я уже здесь? — голос начинает дрожать, и я заливаюсь тихими слезами, которые сплошным потоком стекают по моим щекам.

— А тебе не похуй?

— Нет, мне не похуй! — выкрикиваю и вскакиваю на ноги.

— На, лучше сожри это, пока не загнулась с голодухи.

Мужчина бросает в меня пластиковую бутылку с водой и два сэндвича, упакованных в пищевую пленку.

— Сейчас десять утра, — отвечает второй. — Ты здесь двое суток.

Они начинают разворачиваться, но я подбегаю и вцепляюсь одному из них в руку.

— Почему я здесь? Это какая-то ошибка! Прошу вас отпустите меня! — буквально кричу до срыва голоса.

— Блять, отцепись! — рявкает мужчина и с силой прикладывает мне кулаком в бок. Я вскрикиваю и отпускаю его. — Будешь еще два дня голодом сидеть.

Второй с брезгливостью в голосе добавляет:

— Хоть дерьмо за тобой выносить не придется, если на диете посидишь, — проходит дальше, забирает ведро, после чего они вместе уходят.

Только сейчас меня накрывает волной настоящей истерики. Никогда в жизни не кричала с такой силой и не сдирала в кровь руки, долбя и царапая ими по грязному бетонному полу. Я так зашлась в этой агонии, что не заметила, как дверь вновь открылась и один из моих похитителей вернул на место ведро, которое служит мне туалетом.

— Ненормальная… — пробурчал он и тихонько закрыл дверь.

Я ненадолго замерла, а затем с новой силой продолжила кричать, до тех пор, пока мои голосовые связки окончательно не сдались. Голос болезненно оборвался, и я начала закашливаться, а затем и вовсе харкать слюной. Немного восстановив дыхание, кричать была уже неспособна, оставалось только выть, а после, просто поскуливать, как умирающая в муках собака.