Научи меня любить

Но он уже придумал, как накажет свою строгую кураторшу, когда они останутся вдвоём.

Мучительная пара закончилась для обоих, и Дарья Андреевна, подхватив папки и журнал чуть ли не первой выскочила из аудитории.

«Ладно, — решил Кирилл, — и за это он тоже её накажет».

В колледже они сегодня больше не виделись. Летняя сессия уже казалась не такой уж призрачной и далёкой, а значит Сазонову следовало бы поднажать на учёбу. Да и у Морозовой было столько дел, что и в гору глянуть некогда. Выползла она из колледжа уже ближе к шести. И абсолютно не удивилась, даже обрадовалась, увидев за поворотом чёрный «БМВ». Пассажирская дверь приоткрылась, и машина тихо заурчала, готовая отвезти уставшую девушку домой.

Едва она опустилась на сидение, как была притянула к крепкой груди. Дарью обдало уже знакомым парфюмом, смешанным с запахом сигарет, и стало так уютно и приятно, что девушка искренне улыбнулась и тихо прошептала:

— Ну привет.

— И всё?

Морозова подняла глаза и натолкнулась на удивлённый карий взгляд. Она прочитала в нём радость от встречи, а ещё нетерпение и… злость?

— Знаешь, эта рубашка оставила мне слишком много для фантазии. Так не годится.

Крепкие мужские пальцы ловко пробежались по пуговицам на воротнике и груди и расстегнули целых четыре.

— Кирилл! — возмущённо охнула Морозова, пытаясь прикрыть курткой нескромно оголившееся декольте. — Нас могут увидеть, тут до колледжа пара сотен метров.

— Стёкла, вообще-то, тонированы, трусишка. Никто тебя не увидит.

Сазонов прижался горячими губами к виску девушки, отчего у неё пробежала по спине лёгкая дрожь.

— Ты у меня ещё ответишь за этот маскарад, — прошептал он ей в волосы, а потом повернулся к рулю и сосредоточился на дороге.

***

— Хочу, чтобы ты поехала со мной в одно место. Нужно кое-какие бумаги закинуть по просьбе отца. Да и тебе должно понравиться.

— Сейчас? — Дарья так устала сегодня, что мечтала о душе, ужине и тёплом одеяле.

— Ну, сперва поешь.

Его обещания манили и пугали одновременно. Морозова видела его взгляд, ощущала на себе и прекрасно понимала, что отдохнуть, останься они дома, не получится. Ей было безумно хорошо вчера с ним, настолько, что при воспоминании горели уши, так почему же ей сейчас больше хочется сбежать по этим его делам, чем остаться вдвоём в квартире. Почему она трусит, если вчера уже всё случилось? Почему сердце как полоумное заходится, стоит Сазонову заправить ей за ухо выбившуюся прядь? Дыхание начинает учащаться, а пуль опасно приближается к критическому? Почему даже просто рядом с ним стоять так томительно? Почему, почему, почему…

Морозова не знала ответов на свои вопросы.