Научи любить

С узких нар я постоянно скатываюсь, пока не сползаю на холодный пол. Скручиваюсь клубком и меня вырубает. Просыпаюсь от лязга дверей, злых голосов. Лиц не различаю из-за слепящего в глаза света, да и без очков я ничерта не вижу. Кто-то, пропахший формалином, ощупывает меня тщательно. Затем закатывает рукав, затягивает жгут. Я бью наотмашь, но ответный удар припечатывает меня в живот, руку выкручивают и что-то вкалывают. Судороги выворачивают тело и содержимое желудка. Я блюю долго, захлебываюсь собственной рвотой, пока без сил не проваливаюсь в темноту.

Снова прихожу в себя от тряски. Перед глазами неясные очертания зарешеченного окна, чьи-то лица. Боль, разламывающая голову. И новый приступ рвоты. Что же за дрянь мне вкололи и куда меня везут? Это было последней здравой мыслью. Потом укол и новая встреча с пустотой.

Очухался я лишь на третьи, как сказал немолодой врач, сутки. А когда очухался – вызвал невиданное удивление среди медперсонала: того самого врача и парочки звероподобных санитаров. Они уже поди меня похоронили. А я выкарабкался.

Врач тут же вопросы задавать: что вижу, слышу ли, чувствую ли руки, ноги. Я все слышу, вижу смутно, руками и ногами шевелю, но тяжесть в них ощущается чугунная. Врач кивает и все что-то записывает. Потом он спрашивает про сны. Сны были. Бредовые. Но рассказывать о них стыдно и неприлично.

— Девка снилась, что ли? – усмехается понимающе.

А я лишь зубы стискиваю да кулаки сжимаю с трудом. Печеньку девкой не назовешь. Мелюзгой скорее."

"Но она снилась, да так, чего я в жизни ни с одной девкой не выделывал. А она во сне такое творила, что хоть на стену лезь от неудовлетворенности. И почему она, хрен разберешь. Она сестра мне. Почти сестра. Самая родная в этой гребаной жизни. Но то, что подкидывало больное воображение – не укладывается ни в какие рамки братской любви.

Короче, делиться с врачом своим бредом, без которого не проходила ни одна ночь, я не намерен. Старик каждый раз понимающе кивает, усмехается в свои косматые усы и игнорирует мои вопросы: где я, почему меня перевели в другое место и когда мне дадут встретиться с адвокатом. Отделывается лишь хмурым: «Не задавай лишних вопросов, парень. Скоро все сам узнаешь». И снова принимается расспрашивать о снах, близких, семье. Я отделываюсь короткими: сирота, был друг да весь вышел, на воле никого не осталось. Про Катьку и эротические сны с ее участием упорно молчу.

А через несколько таких бурных ночей врач приводит ко мне в палату девицу в белом халате. Говорит что если не снять напряжение – свихнусь. Я пытаюсь последовать совету, да и девица неплоха: сиськи, задница, все при ней в нужных пропорциях.