Научи любить

Да еще, судя по полковничьим погонам – в начальниках. У меня был другой: озлобленный, ломающий заключенных, делающий их своими «шестерками» в лучшем случае. Гончая, запертая за колючей проволокой. На мне начальник зубы обломал, а я схлопотал свой первый шрам.

Щурюсь от сигаретного дыма и киваю.

— Доброй ночи, значит, – и протягивает руку для пожатия. Отвечаю. В конце концов, вежливость еще никто не отменял. Этот полковник мне ничего не сделал и в моем прошлом совершенно не виноват.

Хотя мужик неприятный и затея приехать сюда не кажется такой уж правильной. Отвык я от собственного прошлого. Черт бы его побрал. А может Плаха намеренно отправил меня сюда? Напомнить, кто я? Или пустить по ложному следу? Морщусь, прогоняя неприятные мысли.

— Егор попросил устроить вам встречу с Макаром. Вор в законе, – поясняет торопливо, хотя мне по большому счету все равно: детей мне с ним не крестить, лишь бы о Загорском поведал, – на нем пробы ставить негде. Он из колонии не вылезает. Только выйдет на волю и снова обратно. Романтика, – протягивает весело и ржет над собственной шуткой.

А я выбрасываю наполовину скуренную сигарету, вынимаю ключи из зажигания.

— Я бы рад поболтать, но хочется побыстрее убраться отсюда, – произношу хрипло. Горло саднит нещадно. Прокашливаюсь в кулак.

Полковник кивает.

— Плохие воспоминания? – отвечать не считаю нужным, а он снова кивает, будто реально понимает все обо мне. — Наслышан-наслышан. О вас многие говорят. Выходят, не врут. И вы тот самый Самурай?

Пожимаю плечами.

— Кто говорит, тому виднее.

Проходим проходную, где я оставляю ключи, телефон и шлем. Спасибо хоть ремень не сняли, а могли ведь. Злость скрипит на зубах морозным ветром.

Теснота коридоров давит, как и лязг замков и решеток. Сжимаю кулаки, старательно дыша и отсчитывая каждый шаг.

Макара, жилистого старика в тюремной робе, приводят в кабинет полковника. Приносят чай, сушку и оставляют вдвоем. Я стою у дверей, привалившись плечом к стене, и изучаю старика, неторопливо сербающего чай.

— Зачем пожаловал – в курсе, – заговаривает Макар, меряя оценивающим взглядом. — А кто ты – знать не знаю."

"— Пора менять агентуру, – усмехаюсь, скрестив на груди руки. — Плохо работают, доносят поди не одному тебе.

— Смышленый. Сигареткой не угостишь?

Подхожу к столу, протягиваю Макару пачку, тот перехватывает мое запястье, на котором плетеный кожаный браслет и иероглифы черным росчерком.

Макар выворачивает руку иероглифами к свету, смотрит внимательно.

— В поражении залог победы, – читает, немало меня изумляя. — Правильная фраза, сильная.

Отпускает.

— И про тебя говорят, что ты мужик правильный. А ты как девица с побрякушками. Не стремно?

Сажусь на стул напротив.

— Эта побрякушка заговоренная, – отвечаю без утайки.