Научи любить

Завтра встречаемся на объекте, а я ума не приложу, как и что рисовать.

— Поехали, — пригласил. И она, наконец, обернулась. В синих глазах читалось удивление. А на правой щеке темнел росчерк черного грифеля. Я подошел ближе, большим пальцем стер линию. — Поехали, — повторил, протягивая руку."

"Она не спрашивала, куда и зачем я ее везу. Только прижималась к моей спине, крепче стискивая пальцы на поворотах. Так и не перестала бояться мотоцикла. Полюбила, но от страха не избавилась. А я готов был всю ночь колесить по городу, лишь бы ощущать ее руки на себе, ее частое дыхание и всю ее так близко. Она жила у меня уже больше года, но ни разу за все это время не была со мной. Она спала в моей постели, ходила в моих рубашках, пила из моей чашки, но ни взглядом, ни жестом ни разу за все время не намекнула, что хочет меня. Она просто дружила со мной. Мы ходили на каток, где я умудрился вывихнуть руку, а Катя потом так трогательно за мной ухаживала: одевала, мыла голову и кормила из ложки. Меня это забавляло. Мы ходили в кино, а потом просто бродили по городу, впечатленные увиденным, или хохотали во всю над нелепым сюжетом. А еще мы напивались вдвоем. В редкие поганые часы, когда я приезжал с Лизкиной могилы, Катя просто приходила ко мне с бутылкой водки, усаживалась на пол, разливала по чашкам и выпивала, не чокаясь. А следом и я. Она ничего не спрашивала, а я ничего не рассказывал. С ней было комфортно молчать и пить. С ней вообще было комфортно. И я по-прежнему хотел ее до одури. Но это было уже не просто страстью. Что-то гораздо сильнее и страшнее. И из этого был только один выход.

— Корф, что это? — изумлялась Катя, когда мы подъехали к тому самому дому, что она должна была оформить. Я все-таки воплотил в жизнь ее мечту и построил стеклянный дом из ее чертежей. Он долго не давал мне покоя, пока я тайком не откопал старые Катины рисунки, заброшенные на чердак поместья Ямпольских. Чертежи дома сохранились не все, но мне удалось разыскать толкового архитектора и возродить замысел Кати. Стеклянный, он казался текучим, как река, без единого острого угла, перетекающий в темное дерево. Странный. Сказочный.

— Корф? — и в синих глазах ее стояли слезы. — Этого не может быть…Как ты? Откуда? Как?

Она сбивалась, вертясь как юла, пытаясь в лунном свете рассмотреть каждую мелочь.

— Чей это дом, Корф? — застыла, ища в моих глазах ответ. — Твой?

Я лишь покачал головой.

Этот дом – твой, моя родная. И только твой.

Но вместо слов я перехватил ее за талию, притянул к себе и поцеловал. И когда она, тихо вздохнув, ответила, я понял, что мне мало того, что между нами было эти полтора года. Мне мало просто дружить с ней. Как нереально мало просто заниматься сексом. Она нужна мне вся.