Наталена

Однажды Петр на танцы выпивши пришел. А пьяный он еще добрее становился: всех девчонок ему безмерно жалко было. Особенно страшненьких. Красивым тошно, а этим бедолагам и вообще приткнуться не к кому. Вот и приглашал на танец всех дурнушек. Пусть хоть так. И Гальку пригласил. А та, не будь дурой, вцепилась в Петю и попросила до дому проводить. Мол, страшно. А в проулке влепилась ему в губы пиявкой, не отодрать! И тут:

– Ах, ты, паразит! Девку мою сильничать вздумал! Милиция! Милиция! – Клавка сирену свою врубила.

Петька: пык-мык, да где тут… Милиционеры набежали, смотрят: у Гальки подол разорван, платье на груди в клочья. Давай составлять протокол. Клавдия орет:

– Прощу гада этого, если он на Гале женится!

И повели добра молодца под венец как телка.

Бабка Клава потом Наталье с гордостью рассказывала, как научила Галку. Целый месяц тренировались. Поймали на живца!"

"Другой бы на месте Петра за такое вероломство райскую жизнь бы хитрой женушке с ехидной тещенькой устроил: они бы свету белого не взвидели. Но не Петя. Ему бы по-хорошему, в монастырь: столько света и добра от него шло, люди за версту чуяли и тянулись к нему. Потому и зажила Галина в любви и ласке. Правда, с детишками не получалось. Первый сынок умер во младенчестве. Второй не дожил и до трех лет. А Наташа появилась на свет очень поздно, через десять лет совместной жизни супругов. Поэтому любил Петр свою Наталку и пылинки с нее сдувал.

И Наташа помнит, как тянулась к отцу и сторонилась крикливой матери. Наверное, той было очень обидно. Наверное, она сильно ревновала: дочку к мужу, а мужа ко всем женщинам на белом свете. Помнила ведь его «жалость». И ругала его, проклинала, поносила. А отец улыбнется, визгуху-жену на шкаф усадит, дочку на руки, и был таков.

Все леса, все озера они на пару излазили. Наташку комары искусают, изгрызут до мяса, ноги сотрутся до кровавых пузырей, но она – молчок. Ни слова жалобы. Отец приведет ее на дальнее озеро: сам снасти налаживает, а Наташа вокруг бегает и хворост собирает. Потом батя два здоровенных бревна рядком положит, между ними костерок раздует, и горит он всю ночь. Наудят щук и такую уху сварганят – ни в одном ресторане так не накормят!

Как Наталья любила отца! Дух захватывало! Как она гордилась им! У многих ее ровесников в семье воспитанием больше мамы занимались, проверяли дневники, ходили на родительские собрания. А ее растил папка! И ей даже мальчишки завидовали! И в тот страшный день, когда Петра не стало, на похороны пришел весь город! И все, все плакали! Даже мужчины и мальчишки!

Мать не могла смотреть даже в сторону других мужиков, плевалась от отвращения.