Насвистывая в темноте

 — Папа предупредил, чтобы я не разговаривала с незнакомцами.

Я закрыла глаза, стараясь представить девочку, которую, кажется, как раз и звали Сара Хейнеманн.

— Третьеклассница со светлыми волосами на резинке, обожает играть в вышибалы?

Мэри Браун закивала:

— Живет в четырех домах от нас. Ее, наверное, похитили, совсем как меня.

Тру покосилась на меня и завела глаза. Прошлым летом Мэри Браун рассказала нам, будто ее украли цыгане, увезли ненадолго в Венгрию, заставляли носить в ушах серьги размером с хула-хуп и предсказывать будущее в палатке на пыльной обочине. В общем, вся история с Сарой Хейнеманн оказалась очередной выдумкой из тех, на какие Мэри Браун горазда. По какой-то причине, которую я не могла взять в толк, Мэри Браун обожала россказни про похищения. И про пиписьки.

— Да найдется она. Просто заблудилась, наверное. Обычное дело, — сказала я.

Но про себя решила, что если Мэри Браун говорит правду и Сару действительно украли, живой ее уже не найдут. Точно так же было и с Джуни. Сперва она исчезла, а потом у лагуны нашли мертвое тело. После похорон Джуни я немного переживала, что Тру тоже могут похитить. Бабуля отвела меня домой, вручила булочку с корицей и попросила не быть такой мнительной. Подобные убийства, вроде как с Джуни Пяцковски, случаются не чаще, чем раз в жизни. Надо сказать, бабуля редко ошибалась. Впрочем, она же то и дело повторяла: все когда-нибудь случается впервые.

— Знаете, чего б я хотела сделать? — спросила я. — Я бы выкрала Сэмпсона и вернула домой, к его семье.

Мэри Браун расхохоталась и говорит:

— Знаешь, О’Мэлли, а ты странная. Похитить гориллу и взять домой… Вот где нелепица!

— А по-моему, классная мысль, — возразила ей Тру. — А по дороге туда мы могли бы заехать во Францию.

Мэри Браун опять покатилась и смеялась, пока Тру не влепила ей тумака:

— Что такого смешного во Франции?

— Да что ты знаешь про Францию? — спросила Мэри Браун, даже не поморщившись.

— Между прочим, я про Францию много чего знаю.

— Ага. — И Мэри Браун соскочила с лавки, подальше от Тру.

— Французы говорят на языке любви, — сказала я, глядя на Сэмпсона.

— Чего за «уви»? — растерялась Мэри Браун.

— Лучше молчи, — посоветовала ей Тру, — а то передумаю и все-таки спихну тебя в яму. — И тоже соскочила с лавки.

Тут Мэри Браун оттолкнула Тру и рванула прочь. А я схватила сестру и держала, чтобы та не сорвалась следом. Тру пыхтела, готовясь взорваться. Высвободилась, развернулась, да как заорет мне прямо в лицо:

— Ну держись, Салли О’Мэлли… твои дни сочтены!

Вечно Тру как в воду глядит. Гений, одно слово.

— Да это жрать нельзя! — рявкнул Холл.