Насвистывая в темноте

— Никаких «но», Салли. Вот это и имел в виду папа, когда сказал тебе, что прощает меня. — Мама глядела прямо в мои редкостные зеленые глаза. — Он простил меня за то, что я снова влюбилась в Дэйва и родила тебя.

Тут я заплакала, и мама притянула меня к себе на колени. Я опустила голову ей на грудь.

— Я знаю, тебе сейчас трудно, и потребуется время, чтобы хорошенько все обдумать, деточка.

Она не называла меня «деточкой» с тех пор, как папа умер, и это было так здорово, словно я вернулась домой после долгого дня и увидела на кухне маму, помешивающую куриный суп с этими толстыми-претолстыми вермишелинами и морковкой.

— Мы поговорим об этом, когда я еще чуточку наберусь сил, но я хотела, чтобы ты знала. Так важно, чтобы ты знала. — Ее сердце прямо колотилось, мне захотелось прижать его и успокоить. — И я рада, что не умерла, иначе ты никогда бы не узнала, потому что Дэйв… то есть офицер Расмуссен, он ни за что не признался бы тебе, потому что он джентльмен во всех смыслах этого слова.

Она так мягко сказала это, так по-доброму. Вот она, деталь, которая все изменила. Мама сделалась счастливой. Даже чуть не умерев, она улыбалась совсем как на той фотографии, что спрятана в тайнике.

— А теперь я не хочу, чтобы ты беспокоилась и переживала об этом, — сказала мама. — Теперь у нас все будет хорошо. — Она прижалась щекой к моим волосам. — Я так устала, Сэл. Пожалуйста, отвези меня в палату.

Я выкатила ее в коридор, а там коляску у меня забрала старенькая нянечка, та самая, что ухаживала за папой. Помогая маме перебраться в кровать, нянечка равнодушно глянула в мою сторону, будто не вспомнила меня.

Я боялась подходить близко к Хелен, поэтому стояла в темном углу палаты. Может, и она — не моя мама? А Тру? Вдруг и Тру мне не сестра, и даже Нелл?

— Подойди ближе, — попросила она с таким отчаянием, что я не смогла сопротивляться. — Прости меня, — прошептала мама и тут же уснула.

Я сидела рядом с ней, а дождь струился по оконному стеклу, и белая простыня чуть приподнималась от ее дыхания. Теперь я знала, откуда взялся тот ее печальный взгляд. Мама любила офицера Расмуссена, и я была частью этой любви. Простить ее? Да в миллион лет не прощу!

Но потом я вспомнила папу и как после аварии сидела в палате, совсем такой же, как эта. И его голос, когда он сказал мне, что простил маму. В его сердце была настоящая любовь. Так что я сидела и думала про все это. А потом саму себя удивила и сотворила самое благое дело в своей жизни. Я решила простить маму за то, что она приударила за офицером Расмуссеном. Простить, как простил мой Небесный Король. Я ведь знала, что это такое — скучать по тому, кого любишь. Я так скучала по папе и, как это ни странно, по маме я тоже всегда скучала.