Рассвет наступит незаметно

Поэтому я попросил ее просто забрать папку. Был уверен, что успею посмотреть все, что мне надо, а на следующий день она просто вернула бы ее обратно. Васин должен был уехать из города на несколько дней, поэтому я не сомневался, что время у меня есть. Но он не уехал, обнаружил пропажу документов, потом погибла Вика. Бумаги она мне так и не передала, и где они теперь, я действительно понятия не имею.

– Вы собирались увести у Васина из-под носа тендер или испортить ему репутацию?

Соболев непонимающе посмотрел на Погодина, затем махнул рукой.

– Нет, конечно, нет. Такой крупный объект моей строительной компании не потянуть, да и амбиций у меня подобных нет. Мне нужно было посмотреть план будущего аэропорта, причем в деталях. Кроме как в конкурсной документации, сделать это больше негде. Это не конкурентные войны, хотя я понимаю, что Олежек мне вряд ли поверит.

Теперь пришла очередь Погодина признать, что он ничего не понимает.

– Не конкурентные войны? Тогда ради чего вы толкнули девушку, которая всецело вам доверяла, на кражу папки? Для чего вам план аэропорта? – спросил он и чуть не упал, услышав ответ.

– Меня попросил об этом Николай Петрович Валевский.

* * *Ксения умела разговаривать с собой строгим голосом. Это умение пригождалось ей, чтобы не впадать в панику, когда болела маленькая Мила, когда очень хотелось плакать от обиды, но нужно было не расстроить родителей, или когда, вот как сейчас, требовалось взять себя в руки, чтобы сделать всю запланированную на сегодня работу, и только после этого позволить себе отвлечься на посторонние мысли.

Строго наказав себе не отвлекаться, она выполнила норму перевода, приготовила ужин и даже вымыла полы. Ей всегда лучше думалось, когда снаружи все было в идеальном порядке. Пришла с работы Милка, почему-то недовольная, даже сердитая.

– В школе что-нибудь? – аккуратно спросила Ксения, оценив нахмуренные брови и слегка оттопыренную нижнюю губу, служившую у Милки главным индикатором недовольства.

– Что? В школе? Нет, там все нормально. К новому учебному году все готово, я даже успела дидактические материалы на всю первую четверть разработать. В понедельник-вторник распечатаю, и добро пожаловать в первое сентября.

– Тогда чего ты такая надутая?

Милка прошла в свою комнату, сняла брюки и блузку, аккуратно убрала их в шкаф, натянула шорты и майку, в которых ходила дома, и сразу из строгой учительницы превратилась в девчонку. Ксения ужасно любила наблюдать за этой метаморфозой и поэтому, когда могла, с удовольствием смотрела, как дочь переодевается в домашнее. Вот и сейчас она стояла в дверях, глядя на нее."

"– Я не надутая, – быстрой скороговоркой говорила между тем Мила. – Я расстроенная жизненной несправедливостью.