Настольная книга стервы

Насколько плавна она и бархатиста. Не зажаты ли слова. И, напротив, не высока ли их тональность.

Первый результат пришел месяцев через шесть, хотя рассчитывала, что будет раньше. Звонящие мне домой, наконец, перестали путать меня с дочкой.

Звоня мне на работу, незнакомцы-мужчины уже не говорили мне «девушка…» Слыша в трубку бархатистое низкое «алло», они мигом настраивались на соответствующую волну и речи их были подобающими.

Новый голос мало-помалу превратился в один из главных моих инструментов, помогающих отшлифовывать роковой образ женщины-вамп.

… Если у тебя не все в порядке с голосом и ты не говоришь, а сюсюкаешь, не молвишь речь, а тараторишь, не произносишь слова, а бурчишь их себе под нос, возьмись и ты, наконец, за свой голос. Сделай из него пикантное оружие в борьбе за мужчин и предмет зависти для женщин. Но учти: как бы совершенен в будущем он ни был, как бы ни велись на него «тузы» и «короли», ревностно следи, какого содержания речи будешь им произносить.

Впрочем, это уже тема для другой главы.

КАК НОСИТЬ ЛИЦО

Если по правде, я не собиралась писать эту главу. И не писала бы, не вынуди это сделать женщины.

Впрочем, рассказываю как было. По порядку.

Было утро. Слезливое осеннее утро, от которого хочется спрятаться под ватное одеяло и там переждать до весны.

Но позволить подобной роскоши я себе не могла. Меня ждали редакционные дела и, облюбовав удобное местечко в маршрутном такси, я ехала на работу, наблюдая в окно мелькающую жизнь. А еще думала о всякой ерунде.

А напротив сидела женщина. Молодая, лет под тридцать. Но чувствовалось, что-то в этой жизни ей сильно не нравилось, она лицо насупила, взгляд в стекло вонзила и сверлила стекло, сверлила…

Наискосок – другая дама. Опустив голову так низко, что, казалось, щеки вот-вот сползут с лица, она, насупившись, разглядывала свои коленки… А может, колготки. А может, сапоги. А может, ничего не разглядывала, а просто о жизни или муже думала. Мысли были тяжелыми. А еще, чувствовалось: даме очень хочется выместить на ком-то свою злость. Но было не на ком. И она страдала.

Чуть поодаль – девчонка-студентка. Выражение лица такое, что, казалось, вот-вот заплачет. То ли не выспалась бедняжка. То ли утром уже успели ее обокрасть…

От нечего делать четвертую, пятую, седьмую попутчицу наблюдаю. Боже, да чего они все такие заторможенные, замороженные, обиженные, озлобленные? Ну ведь ни одного кокетливого взгляда! Ни одного обаятельного лица! Ни одной настоящей стервы! Хотя и одеты что надо. И косметика. И маникюр. И в ушках блестит. И на пальцах переливается. Но ни дать ни взять – безликие царевны-несмеяны.

И мне вдруг стало маленько не по себе.