Настоящие, или У страсти на поводу

— Прошу прощения, милорд, — пробормотала я и зачем-то решила сделать реверанс. Со страху, наверное. Ноги заскользили, и я совершено неграциозно села в сугроб. — Ой.

Селина рядом фыркнула, пытаясь сдержать смех, а Торнтон сверкнул взглядом и ушёл, так ничего мне не сказав.

И вроде можно было выдохнуть спокойно. До отъезда на учебу оставалось всего пару дней и ничего не предвещало неприятностей.

Помня, что ненаглядное чадо вновь уедет в ненавистную Академию, леди Торнтон торопилась как можно чаще выводить дочь в свет, особенно, если там обещал присутствовать некий виконт."

"Тем же днем они собирались на музыкальный вечер у мадам Хелст. Меня приглашали, но от одной только мысли, что придётся слушать, как коверкают музыкальные произведения, громко аплодировать, расточать фальшивые улыбки и старательно не замечать шепотки за своей спиной, у меня разболелась голова. Сильно.

— Мигрень — это очень серьёзно, — кивнула женщина с самым серьёзным видом. Видимо, ей не очень хотелось брать меня с собой, и она была рада избавиться от такого груза.

— У меня тоже болит, — попыталась сорваться с крючка Селина.

— Не ври мне. Цвет лица нормальный. Потерпишь.

Подруга показала мне кулак за спиной матери, а я лишь фыркнула, довольно сверкнув глазами.

Её ждала заунывная музыка, крохотные тарталетки и ворох сплетен. А меня — вкусные фруктовые пирожные с шоколадной стружкой и сливочным кремом. За эти дни я хорошо подружилась с поваром Торнтонов — сангорианцем Франком и он обещал накормить меня сладостями на дорожку.

— Я буду скучать, — пообещала я, провожая Селину до дверей, даже ручкой помахала, едва не подпрыгивая от нетерпения.

После чего, громко взвизгнув, закружилась по огромному холлу, обнимая вымышленного партнёра.

— Пам-пам-пам-пара-рам. Пам-пам-пам-пам-пам. Тара-рам!

Замерла прямо посредине, разведя руки в стороны и закинув голову вверх. И закружилась на месте. Какое счастье! Можно быть собой, не бояться, не играть роль леди. Чета Торнтонов с дочерью уехали, их сын где-то опять пропадал.

Как же хорошо.

Замерла на месте, всё так же раскинув руки и слушая только звук своего сердца.

Как мне этого не хватало.

Глубокий вдох и я поспешила на кухню.

Дойти не успела, мне навстречу уже спешил могучий повар, держа перед собой поднос с двумя десятками пирожных.

— Это мне? — ахнула я, прижав руки к груди и улыбаясь во все тридцать два зуба.

— Вам. Кушайте, госпожа Айола. А то такая худенькая, маленькая, как тростиночка. Того и гляди, переломитесь.

И ведь не объяснишь мужчине, что мы коренные северянки все такие — светлокожие, светловолосые, тоненькие, светлоглазые.

— Спасибо. Ох, Франк, вы меня балуете.

— А кого еще баловать. Лорд Леонард сладкое не ест, леди Бригитта следит за фигурой.