Темное настоящее

Он носил солнцезащитные очки, широкополую ковбойскую шляпу и светлую толстовку с надписью «Адидас». Оба мужчины были обуты в кирзовые сапоги – свалка ведь не Бродвей, на каждом шагу можно на ржавый гвоздь наступить. Чуть-чуть зазевался и привет! Сепсис, общее заражение крови, скоропостижная гибель, похороны в безымянной могиле за государственный счет.

У сторожки Лаптев попрощался с незнакомцами, сел в автомобиль.

– Ну и запах здесь! – сказал водитель, включая зажигание.

– Надо быть ближе к народу! – улыбнулся Андрей Николаевич. – Из кабинета жизнь простых людей не видать. Сейчас тут цивилизация, электричество подсоединили, почти в каждом доме телевизор есть, холодильник. Собаки бегают. В девяностые годы такой роскоши не было. По вечерам сидели в полутьме с керосинками, из собак похлебку варили. Вот были времена, как вспомнишь, так вздрогнешь! Зато весело было, каждый день приносил что-то новое.

– Как местные жильцы за электроэнергию платят? – спросил Блинов. – В каждом доме свой счетчик стоит?

– Здешний народ никогда ни за что не платил и платить не будет. Электричество у них бесплатное. Воруют! Горэлектросеть хотела порядок навести, но местные авторитеты объяснили монтерам, что если их лишат света, то они пару столбов завалят, провода снимут и на цветмет сдадут. Экономисты генерирующей компании посчитали и пришли к выводу, что потери от незаконного съема электроэнергии обойдутся дешевле, чем каждодневный ремонт линий электропередач. Так и живут! Местные воруют, а за потери электроэнергии платят потребители, то есть мы с вами.

– Разве их трудно прижать к ногтю и порядок навести?"

"– Кого ты к ногтю прижать собрался? Тех, кто живет на помойке? – Изумлению Лаптева не было предела. – Ты сам-то понимаешь, о чем говоришь? Девяносто процентов местных обитателей – отбросы общества, маргиналы, бывшие бродяги. Примерно треть из них – психически больные люди. Их дети через одного умственно отсталые. Туберкулез, сифилис, антисанитария! Чем ты собрался этот сброд испугать, уж не тюрьмой ли? В любой зоне им будет предоставлено трехразовое питание, медицинское обслуживание, кровать с чистой простыней. В восьмидесятые и девяностые годы сюда, в Нахаловку, милиция без особой нужды не заезжала, так как неизвестно, какую заразу можно подхватить. Здесь дно общества, ниже которого не опустишься. Здесь клоака, где стеклоочиститель считается праздничным напитком, а кусок хлеба, найденный среди бытового мусора, – вполне нормальной едой.

Блинова подмывало спросить: а кто же те двое, что пришли с Лаптевым к сторожке? На опустившихся маргиналов они не были похожи: у одного из них был сотовый телефон, у другого – золотой перстень на левой руке.