Золотой ключик для Насти

Дверь оказалась открыта, внутри обнаружились две лошадки: одна рыжая и потрёпанная – собственность ни то Хабыча, ни то возницы, и чёрная, как смоль, – либо хозяйская, либо кого‑то из постояльцев.

Как нормальная современная девочка, обращаться с лошадьми не умею. Ездить – тем более. Знаю только, что сзади подходить нельзя, иначе копытом припечатает.

И всё‑таки я решилась приблизиться к рыжей. Та сперва потянулась губами к протянутой руке, но, не обнаружив никакого угощения, больно цапнула. Ну и что же делать? Пешком я даже до ближайшего леса не доковыляю.

– Помочь? – вкрадчиво спросил кто‑то.

Крик застрял в горле, мозг взорвался паникой. Я резко обернулась, готовая сразиться с тем, кто посмел встать между мной и свободой, но нога предательски подогнулась и я рухнула на землю.

Дверной проём загородила огромная мужская фигура. В полумраке лица не различить, но я и так чувствую – скалится, подлец. Конечно, ему легко улыбаться! Вон какой здоровый! И сильный, поди, как пара быков.

– Не подходи, – глухо прорычала я. – Живой всё равно не дамся!

Человек заржал. Но не громко, а тихонечко так… будто совсем не собирался меня выдавать. Смех показался знакомым.

– Настя, ты чего? Головой стукнулась?

Несколько секунд ошарашено хлопала ресницами, потом пришла к выводу – да, стукнулась. Причём до сотрясения и полной потери разума. И всё‑таки спросила:

– Косарь?

– А кто ж ещё?! – хохотнула фигура и сделала шаг вперёд.

Я, наконец, смогла рассмотреть лицо: широкое, довольное, щедро покрытое щетиной.

– Косарь…

– Признала‑таки! – расплылся парень, осторожно подхватывая на руки. – Я, между прочим, за тобой пришел.

– Косарь!

Я обхватила массивную шею руками и замерла, с трудом сдерживая слёзы. От Косаря пахло сыростью, потом и грязью. Жилетка, которой он так гордился, куда‑то делась. Парень тем временем деловито пощупал мою ногу, тут же поясняя:

– Пришел я, значит, в эту деревню. Смотрю на трактир и размышляю – где же тебя разместили. И тут раз, окошко открывается, из него вываливаешься ты. Я хотел подбежать, поймать, да не успел. Потом подумал – подходить близко нельзя, ты ж сперва заорёшь и уж опосля признаешь. Да и интересно стало, чё дальше сделаешь…

Слова Косаря вызвали лёгкую досаду – я что, на цирковую обезьянку похожа? Но вслух сказала о другом:

– Нам уходить нужно. Но пешком не смогу, нога болит.

– Да понял я, понял… Только верхом на этой, – Косарь кивнул на рыжую лошадку, – далеко не уедешь. Придётся брать чёрную.

– Но… Она ведь… чужая.

– А рыжая, стало быть, своя? – беззлобно усмехнулся парень. – Успокойся, Настя. Хабыча этим всё равно не накажешь. Такие как он даже в проруби не тонут. К тому же, сейчас совсем неважно чью лошадь брать – завтра сюда горанцы придут.