Золотой ключик для Насти

Стоял краснее пролетарского знамени и задыхался от обиды и возмущения. Креатин тоже молчал, его заметно мутило. А я… А меня никто не спрашивал – баба, что с неё возьмёшь. И всё‑таки я сказала:

– Неделю назад Горанг напал на Ремвид. Мы просим убежища.

Сперва, мои слова спровоцировали нездоровую тишину. Плешивый комендант поднял бровь в деланном удивлении, после чего, явленный нашим очам гарнизон, грохнул от смеха.

– Девочка, – выдавил комендант, – какая война? Ну какая война?! Ты что, мухоморов объелась?

И тут меня осенило… В последнем селе мы ни слова о горанцах не слышали, ни тени беспокойства не видели. Люди обсуждали грядущий урожай пшеницы и какую‑то стервозную бабу, которая недавно выволокла собственного мужа из трактира и задала прилюдную трёпку. Весть о горанцах ещё не достигла этих земель.

– Горанг напал на Ремвид, – дрогнув повторила я. – Мы просим убежища в вашей крепости.

Комендант перестал изображать сытого кота, в лапы которому угодили три придушенные мыши. Взгляд протрезвел.

– Откуда ты знаешь?

– Мы ехали по главному тракту. Мимо промчался гонец. Пытались остановить, расспросить – не вышло. Зато он остановился на ближайшем постоялом дворе, лошадь менял… Он вёз эту новость в столицу. Это было несколько дней назад.

– А тут вы как очутились?

– Свернули в сторону. Горанцы по главному тракту идут.

Комендант молчал, а я молилась.

– Не может быть, – сухо заключил он. – Уходите. И у моих ворот больше не появляйтесь.

Вторя словам коменданта, небо прорезала ветвистая молния, следом прокатился громовой раскат, от которого земля дрогнула. Гроза пощады не обещала.

Я отвела глаза, уставилась на море. Ветер будто шутя перекатывал волны, а те вздымались всё выше. Под беззвёздным небом, вода казалась чёрной, вязкой, словно дёготь. Вот она – последняя ночь моей свободы.

– Горанцы убьют нас.

Слова потонули в гробовом молчании.

Небо прорезала новая молния, на мгновенье осветила горизонт.

– Смотрите! – вскрикнула я.

Комендант обернулся, секунду всматривался в тёмную даль, наконец, спросил ядовито:

– Ну и что там?

– Корабли, – выдохнула я. – Корабли с чёрными парусами.

– С чёрными? – усмехнулся плешивый вояка.

Следующая молния озарила не только горизонт. Я успела увидеть кровоподтёки Косаря и Креатина, уродливые гримасы на лицах воинов, презрение на физиономии коменданта и… корабли.

Сколько их? Двадцать? Тридцать?

– … – выпалил комендант. Его лицо вытянулось, рот замер в изумлении. – Пушки готовь!

Гарнизон разразился криками и бранью, запел рожок. Пихаясь и толкаясь, воины бросились в крепость. Снова блеснула молния, следом расхохотался гром. Мой крик пересилил даже его:

– А как же мы?

Рванувший к воротам комендант, замер и призывно махнул рукой.