Золотой ключик для Насти

Перед смертью снова магов подарочек надела, а он опять не явился.

Кольцо с её руки, как ни пытались, так снять и не смогли. Говорят, даже палец резали, а он того… этого… не отрезался короче. Вот такая история.

– Э… А горы эти причём? – удивилась я.

– Так девка магова ожила, из могилы выбралась и сюда ушла. Говорят, до сих пор по пещерам бродит и за обиду свою мстит: мужиков сама сжирает, а на девок и баб змей науськивает.

– Враки, – пробубнил Креатин. – Не может простая упыриха змеями управлять.

Я поперхнулась воздухом – хороший аргумент, главное логичный. А юнец насупился, начал всерьёз критиковать Косареву байку:

– Вот сам посуди! Упырихи змеями управлять не умеют – это раз. В Ремвиде магов отродясь не водилось – это два. Да и с чего люди взяли, что упыриха в горы подалась? Они всегда близ погоста селятся!

– Так маг тот из Горанга забрёл, – без тени улыбки парировал Косарь. – И змей упыриха науськивает – так люди говорят, а люди врать не станут. А что до гор… так ведь баба! У них ветер в голове! Решила, что не хочет на погосте жить, вот и пошла в горы.

– Глупости! – выпалил Креатин. – Ни один маг не станет с женщиной водиться! Во – первых, это запрещено. Во – вторых, во – вторых… Совет Магов его за такое четвертует!

– Четвертует – не четвертует, а девку маг обесчестил! Иначе почему её столичный муж выпорол и выгнал? От доброты душевной?

– Мужичьё… – пробормотал Креатин, закатывая глаза.

Я отползла подальше. И, на всякий случай, сделала вид, что я не с ними.

В тысячный раз пощупала палец – кольца как небывало, но внутреннее чувство подсказывало – оно на месте. Чёрт, во что же я всё‑таки вляпалась?

К моменту, когда разговор перешел с упыриц на женщин вообще, я благоразумно лежала на тюфяке и притворялась спящей. Участвовать в таких спорах – глупо, а вот подслушивать – одно удовольствие.

– Все бабы – зло! – выдал заученную фразу Креатин. Правда голос прозвучал беззлобно, так что в женоненавистничестве юношу подозревать рано.

– Не все… – хитро протянул Косарь.

Юный собеседник заговорчески понизил голос, но я всё‑таки расслышала:

– Ты об этой?

В том, что за вопросом последовал кивок в мою сторону, сомнений не было. Я нарочно поёрзала, всхрапнула для убедительности, и устроилась так, чтобы в случае чего, приоткрыв глаз, увидеть всю картину посиделок.

– Она лучшая, – со вздохом ответил Косарь. – Самая – самая.

– Ну конечно…

– Нет, ты не понимаешь, Креатин. Она ведь не просто девчонка, она… она…

Ага… похоже о моём иномирном происхождении Креатин не знает. Даже сейчас Косарь так и не решился просветить приятеля. Это хорошо: мозг хоть и отравлен флюидами, а электрические импульсы гоняет исправно.

– Она… обычная! – завершил фразу Креатин. – Просто ты к ней неровно дышишь.