Наставник

И, если честно, так их строить гораздо проще, чем когда в крови бушуют гормоны. Я где-то вычитала, что древние люди, отправляясь на поиски потенциального партнера, очень сильно рисковали быть ими съеденными. А чтобы свести этот риск к минимуму, они и придумали любовь. По факту влюбленность в острой фазе сродни воздействию наркотиков. Она туманит мозг и не позволяет оценивать партнера здраво. С Саввой у нас все иначе. Моя голова ясна. А потому мне хватает ума понять, как же мне с ним повезло. Хоть и не сразу… Поначалу я, конечно, чуть было все не испортила. Когда наутро, после нашей брачной ночи, шарахнулась от него в сторону. И перевернула поднос с завтраком, который мой заботливый муж принес в постель.

– О боже… Из-звини. Я просто… Знаешь, не думаю, что нам сейчас стоит это делать, – выпаливаю, пока смелость меня окончательно не покинула.

– Что делать? Завтракать?

Мучительно краснею. Поджимаю истерзанные им губы и как дурочка верчу головой:

– Нет. Заниматься сексом.

– Неужели тебе было так противно? – он сощуривается, смотрит требовательно, а я просто не знаю, что сказать. В том-то и дело! Я не знаю… Это чертовски сбивает с толку. Есть что-то противоестественное в том, что я чувствовала, несмотря на раздирающую меня изнутри боль. В том, что заставляло меня желать его и, глядя блестящими от слез глазами в его глаза, подаваться бедрами навстречу каждому его удару. Господи, я же только вот точно так же стелилась под его брата! Разве нормальная женщина может так запросто переключиться с одного на другого? Что он обо мне подумает?

– Нет! Просто… У меня все внутри болит. Ты, конечно, не поверишь, но у меня почти нет никакого опыта и…

Савва сдергивает с меня одеяло. Садится на кровать и тянет за ногу, заставляя раскрыться.

– Что ты делаешь? – шепчу я.

– Смотрю. Крови нет.

Его пальцы скользят по белесым полосам у меня на бедрах. Я зажмуриваюсь, испытывая душный стыд.

– Да нет. Я не о том. Пожалуйста, перестань. Если что-то и вызывает во мне отвращение, то этот унизительный осмотр.

– Я твой муж, Тая. Я могу и буду трогать тебя везде, где мне захочется. И смотреть. – Палец Саввы соскальзывает ниже и останавливается на розочке ануса. Я леденею, застываю, как гребаный труп, скованная ужасом с пряным привкусом похоти. К горлу подкатывает тошнота. Я вскакиваю, делая этим только хуже, и едва успеваю добежать до туалета, где меня выворачивает. Савва идет за мной. И… да, в этой точке наша интимная сторона жизни вдруг становится на долгую паузу."

"Следующие пару недель мы проводим как добрые приятели, которые почему-то спят в одной постели. Лишь постепенно до меня доходит то, как для него, такого гордого, выглядело мое поведение в то утро. Потому что прямо он, конечно, ни о чем подобном не говорит.