Наставник

Но, с другой стороны, меня ведь может защитить Влад… Или он не станет из-за меня вступать в конфронтацию с братом?

Я ерзаю, словно скованная по рукам и ногам проводами под напряжением. Молчание, повисшее в машине, невыносимо. Но еще хреновей становится, когда Савва тихо замечает:

– Ты совершаешь ошибку.

– Это какую же?

– Лезешь, к кому не следует.

– Думаете, если дали мне работу, можете вмешиваться в мою личную жизнь? – глупость, но мой голос звенит от слез. Мы – игроки из разных лиг. До спокойствия Комиссарова мне далеко. Хотя, может, я и ошибаюсь. Даже в тусклом свете приборной панели я вижу, как туда-сюда ходят желваки на его скулах.

– Я твой наставник, Тая. Мне важно уберечь тебя от опрометчивых шагов. Влад – не то, что тебе нужно. Не с этого надо начинать, понимаешь?

– Вы понятия не имеете, что мне нужно!

– Всем нам нужно одно. Чтобы нас любили. Но Влад не по этой части.

Он попадает прямёхонько в точку. И это делает меня уязвимой. Ужасно, невыносимо уязвимой. Поэтому я кричу:

– Откуда вам знать?! Если вы такой спец по любовной части, то где ваша жена? А? Или, там, дети? Девушка, на худой конец…

Меня несет. Вероятно, не преследуя такой цели, Савва причиняет мне боль. И в ответ мне так хочется отплатить ему тем же, что я перестаю чувствовать почву под ногами, и меня не на шутку заносит. Я понимаю это тут же. По тому, как каменеет его лицо. Однако уже поздно – сказанного не воротишь. Я виновато опускаю плечи, но молчу. Ведь так же быстро до меня доходит, что никакие мои извинения не спасут ситуации. Я почти готова, что Савва сейчас скажет: «Ты уволена». А вместо этого он устало бросает:

– Мы приехали. Спокойной ночи.

Я плетусь в свою квартирку над гаражом. Долго стою под душем. Во рту от выпитого – перегар, а к нему в комплекте – головная боль. В надежде на то, что утром мне станет лучше, укладываюсь в кровать. Но попробуй усни, если нечиста совесть. Ничего не выходит. Я встаю и плетусь к окну. Судя по тому, что в кабинете Саввы горит лампа, он не спит тоже.

Возвращая меня в действительность, Макаровна презрительно щелкает языком:

– Ага. Не знает она, как же.

Я выбираюсь из-за стола, делая вид, что мне дела нет до подозрений начальства. Сладко потягиваюсь – обычно мне приходится побегать (как правило, про помощников руководителя говорят, мол, тот – его правая рука, тогда как в нашем тандеме с Макаровной я – скорее ноги), но сегодня я засиделась так, что мышцы затекли.

– Ой, а это что?

– Это – фотографии, которые используются в рекламной кампании.

– Можно посмотреть?

Макаровна бурчит, что это – блажь, и у нас полным-полно других дел, но все же открывает мне доступ к виртуальному облаку, на котором хранится сразу несколько папок. Я пролистываю первую – фото, которым дали ход.