Великая княжна Настасья (СИ)

Снов-река судоходная, нередко по ней отправляли свои ладьи купцы, платя дань князю, шло довольствие на войско от Гостомысла, торговал город и своими товарами, рыбой и иной снедью. Всё это мне ещё предстояло изучить. Глядишь, найду дополнительные источники доходов - деньги они ни в одном мире лишними не бывают.

Так шли дни за днями, вставая с рассветом, я едва успевала до темноты справиться со всеми делами, ночью без сил падая на кровать.

Однажды, готовя мне постель, Алёнка завела разговор о слухах, что ходили в городе. Посплетничать она любила, став моей «новостной службой». Ничто не скрывалось от её маленьких ушек.

- А народ-то тебя хвалит, княжна, - чернавка отвлеклась от взбивания перины, - все только и твердят, что мудра ты, как батюшка с матушкой, даже Лепша не раз дары богам приносил, в благодарность за княгинюшку.

- Да все ли хвалят? Недовольные точно есть, не бывает так, чтобы человек всем сразу нравился, - покачала головой я.

- Может, и не бывает, да и ты не простая девица, - Алёнка лукаво покосилась в мою сторону.

- А всё же, есть ли в городе, кто ропщет против моей власти?

- Есть и такие, - не стала утаивать чернавка, - только гридни пообещали язык вырвать тому, кто про тебя худое скажет, люба ты воинам, что не побоялась на защиту Вежи встать, рядом с ними на заборолах была.

- Да ведь всем рты не заткнёшь, - я с сомнением посмотрела на девушку. Понятно, что всем по нраву не придёшься, но и врагов в родном городе тоже иметь не хотелось. Одно дело, когда крестьяне или смерды про тебя говорят дурное, другое – бояре. Они в Веже сила внушительная, к ним надо прислушиваться.

- Не печалься, княгинюшка, зря думами свой лик не омрачай, по нраву ты люду вежинскому, а кому языками охота почесать, так-то не от большого ума, - Алёнка справилась с постелью и подошла ко мне, чтобы помочь раздеться.

Дальше её расспрашивать я не стала, но на ус себе намотала. Слухи в городе надо иной раз тоже проверять.

Глава 16

Ставка хана Илдея

Давно прошёл день поражения хана, но не давали Милаве об этом забыть. Ещё болели раны, нанесённые Илдеем.

В гневе он повелел выбросить истекающую кровью княгиню из юрты, на потеху своим воинам. Но спасла Милаву ночь глубокая, да старуха, что сжалилась над пленницей, повелев отнести её в юрту, где жили другие полонянки. Боялась старая сама ухаживать за раненой, не знала, как долго будет гневаться их повелитель, но женщины русские в беде свою землячку не бросят."

"Старая юрта была поставлена кое-как, войлок, что покрывал её, был в дырах, пропуская лютый зимний ветер и вынуждая пленниц тесниться возле очага, прижимаясь друг к другу, чтобы сохранить тепло. Здесь были те из полонянок, что не представляли для хана особой ценности, старухи, увечные, хворые.