Великая княжна Настасья (СИ)

Вот только если уж брат родной идти войной собрался на Киев, где уж от других преданности ожидать?

***

Деян

Хмуро оглядывал сын Могуты тиунов князя. Не дождался Киев обоза с мечами для молодой дружины. Все сроки вышли, унылые лица его помощников говорили о том, что нескоро ещё дождётся он новых клинков.

Когда-то Деян и приехал из Вежи простым дружинником, оставив там отца-воеводу. Быстро заметил его князь, не чурался воин никакой работы и в бою поражал своей отвагой. Теперь стал Деян тысяцким (прим. автора – военная должность при князе, не исключавшая также гражданских функций) Ярополка. Много бы он отдал, чтобы уйти простым дружинником. Опротивели ему хитрые тиуны, бояре со своей гордыней. Киев велик, с утра до ночи кто-то шёл к Деяну с просьбами, а надо ещё и ответ держать за дружину, да за укреплениями следить.

Много дел… Воин устало вздохнул и взмахом руки отпустил тиунов. Всё одно, сегодня от них ничего не добиться.

Эх, сейчас бы лететь на верном коне с друзьями-ратниками, почувствовать на губах вкус встречного ветра, вдохнуть полной грудью морозный воздух. А он вынужден день изо дня разбирать городские дела, что всё не кончались, конца и края им видно не было.

Сейчас Деян завидовал отцу, что столько лет был воеводой при Братиславе. Пусть не давала покоя Степь русичам, но и на это легко бы согласился Деян, лишь бы подальше от княжеского терема со всеми его интригами.

Как и Могута был он неподкупен и честен, за то и привечал его Ярополк, за то и поставил тысяцким."

"Воспоминания затуманили очи Деяна: вот скачут дружинные отроки по полям вкруг Вежи, вот устраивают потешные бои, за которыми зорко следит воевода. Давно это было. И времени отписать отцу, как он там, не было, только голова подушки коснётся, как в сон тёмный проваливается, а поутру снова круговерть дел. Вот только и сам отец давно не писал ему. Отчего неспокойно на сердце стало.

«Сам напишу», - мысленно пообещал сам себе Деян, чувствуя, что так правильно, так надо.

Молодой мужчина встал, размял ноги, уставшие от сидения на лавке, милей ему было конское седло. Высокий, он всей статью напоминал отца: широкие плечи, та же гордая посадка головы, сильные мышцы, бугрящиеся под кожей. От матери достались ему русые волосы, да глаза цвета тёмно-зелёной хвои с вкраплениями ореховых пятнышек, точно у сокола, любила повторять она. На лице затеплилась нежность при воспоминании о родителях. Матушки давно уж не стало, лишь настала его двенадцатая весна, а отец так и ходил бобылём после её смерти.

На лице, словно рябь, пробежала грусть. Заскучал он по дому. Да разве отпустит его князь навестить отца? Тут почитай каждый день дела неотложные.