Великая княжна Настасья (СИ)

Мокша надсадно кашлял. Сыновья его, сжавшись в комок, сидели в углу, византиец, с головой укрытый плащом, даже не пошевелился. В порубе отчаянно смердело нечистотами.

При виде Милавы глаза Мокши расширились от ужаса, чуть не выкатившись из орбит, зубы выбили громкую дробь, руки мелко затряслись. Не в силах сказать и слова, он попытался повалиться в ноги княгине, но Руслав отшвырнул его к стене.

Смотрела на них Милава долгую томительную минуту, губы её были плотно сомкнуты.

- Выведи их в дружинную избу, можешь не прятать, долго им не прожить, - бросила в итоге она и направилась к выходу.

Узников привели в трапезную, недобро глядели на них гридни: сжимались кулаки, желваки проявились на скулах.

Милава замерла над пленниками:

- Сейчас же расскажете мне всё, что утаили от моей дочери, - молча она взяла протянутый кем-то факел и прижала его к щеке Мокши. Тот заверещал от боли, в воздухе резко пахнуло жжёным волосом.

- Не гневайся, княгиня, всё скажу! - он зажал щёку руками, мелко тряся головой.

- Ну!

- Об одном молю, сохрани жизнь моим сыновьям, не знали они всего, подчинялись лишь моему слову.

- Всё от тебя зависит, чего мы ещё не знаем, что ты скрыл? – Милава замерла над Мокшей, как богиня возмездия.

- Отправил я гонца к Ярополку, с перстнем своим, видел, как с Могутой княгиня молодая запирается за клетями, да и подглядел, когда у них там полыхало, как от огня греческого. На словах велел передать я это великому князю.

- Когда это было? – резко бросила Милава.

- Почитай в аккурат за седьмицу до битвы, - заискивающе, даже подобострастно заглядывая в глаза, промямлил Мокша.

- Что за огонь такой неведомый? – обернулась ко мне матушка.

Наскоро, без деталей, я объяснила, как нам удалось оборонить город.

Тяжело опустилась княгиня на скамью:

- Значит, уже знает обо всём Ярополк, жди со дня на день его гонцов, - она устало провела по лицу ладонью.

- Княгиня, заступница, смилуйся, всё проклятый византиец виноват, соблазнил меня дарами и посулами… - тихонько скулил Мокша.

В эту минуту Лазарь осклабился:

- Так ты моих подарков не гнушался, весточки для хана вовремя возил, - лицо его было на удивление спокойно, ждал он своей участи без страха.

Варвара, до этого молча стоявшая поодаль, сделала быстрый шаг к пленникам, лицо исказилось яростью:

- Долго над нами печенеги забавлялись, дозволь, княгиня, и мне над этими потешиться? - воскликнула она, замерев в воинственной позе.

- Стой! - перехватила я её, - потом будем думать, что Ярополку говорить, и убить всегда изменников успеем, а ежели они ещё нам сгодятся?

- Для чего? - взметнулись вверх густые брови Варвары."

"- Видела ваш греческий огонь, - обернулась я к византийцу, - есть ли ещё у тебя?

Он сидел с видом чинуши, к которому пришли на приём простые смертные.