Настанет день, когда я разлюблю тебя (СИ)

 — Так что насчёт ведра? Или я так и буду держать эту ёлку, пока праздник не пройдёт, и хвоя не начнёт опадать на мои ботинки?

— Интересное было бы зрелище, — язвительно бросила Вика и вышла из ординаторской, отправившись на поиски ведра.

Она услышала вдруг, как Григорьев смеётся ей вслед.

Вика вернулась через пять минут, поставила ведро у одной из стен: там, где ёлка будет смотреться лучше всего.

— Подержи ёлку, Вика, я куртку сниму, а то запарился, — опять улыбнулся Кирилл Алексеевич.

Он сегодня явно был в превосходном настроении и перевыполнил план по выражению положительных эмоций на год вперёд, а ведь дежурство только началось. Недоумевая и удивляясь, Вика выполнила просьбу.

Некоторое время они вдвоём устанавливали ёлку.

— Кажется, в каком-то из шкафов есть коробка с новогодними игрушками и всякой мишурой, — выпрямляясь и отряхивая руки, сказал Григорьев. — Надо найти.

— А где Лариса Евгеньевна? — всё же спросила Вика."

"— Лариса Евгеньевна взяла отгулы и уехала к родственникам на все праздники, — сообщил Кирилл Алексеевич. — А что, со мной тебе дежурить не нравится?

— Нет, что вы, просто график… — Вика почувствовала, как краснеет от ужасного смущения.

— Давай лучше коробку с украшательствами искать, пока всё спокойно, и срочной работы нет.

Коробку они нашли быстро, и в последующие полчаса украшали ёлку, радуясь, как дети.

Убрав опустевшую коробку обратно в шкаф, Вика остановилась, любуясь результатами проделанной работы. Ёлка была фантастически красива.

— Нравится? — Кирилл Алексеевич мыл руки у раковины, расположенной в углу ординаторской.

— Ещё бы! Представляете, как завтра все обрадуются?

— Представляю, — произнёс Григорьев уже совсем рядом с Викой.

Вика, увлечённая созерцанием ёлки, не услышала, как он подошёл и встал прямо за её спиной. Зато вдруг почувствовала, как его большие тёплые ладони легли на её предплечья.

Вика замерла, потрясённая одновременно нахлынувшими на неё страхом, сумасшедшим восторгом и ещё чем-то необъяснимым, каким-то расслабляющим и волнующим теплом, исходившим от рук Кирилла Алексеевича.

Вика молчала, отстраниться не пыталась. Стояла и ловила удары собственного сердца, надрывающегося, как птица в силках.

Григорьев встал к Вике потеснее, прижался лицом к её волосам, потом тяжело вздохнул, провёл ладонями по рукам Вики, спустившись к запястьям, легко сжал ладони и отодвинулся.

— Пойдём чай пить, Вика, — тихо и немного хрипло сказал он. — Я пирожные привёз.

В ту ночь работалось на удивление спокойно — они приняли только одного пациента. Зато говорили до самого утра, даже спать не хотелось. Вика рассказывала Кириллу о своей жизни, а также об истории села и разных занимательных случаях.