Насмешки судьбы (СИ)

      Там как всегда полно народу, но что странно, царит почти идеальная тишина. Три дивана разобраны, на полу лежит одинокий и пока пустующий матрас, потому что весь народ, в составе восьми человек, плющат диван, глядя в старенький ящик. Все так же задернуты цветастые шторы, все так же безбожно пахнет табаком, и все так же чертовски приятно видеть все эти хмурые рожи.

      Кивком поздоровавшись и одним взглядом остановив дернувшихся ко мне девчонок (хватит мне сегодня обнимашек), сажусь на матрас, допивая остывший чай.

      Почувствовав тепло и относительную защиту, организм совсем сдался. Разморенный и почти спящий, плохо помню как Алька кормит меня поздним ужином, укладывает спать, напичкав напоследок горсткой лекарств, и уткнувшись мне носом между лопаток и обхватив тоненькими ручками, засыпает вместе со мной...

      Просыпаюсь достаточно рано, небо едва начинает светлеть, в комнате царит мягкий полумрак и спокойствие. Что-то, едва уловимое, не дает мне покоя. Алька дрыхнет на своей половине матраса и, слава всем, не складывает на меня руки и ноги - терпеть этого не могу. Осторожно встаю, умилившись сонному царству, численность которого увеличилась на одного человека. Вадим, наш старинный друг и один из тех, кто всеми силами старается помочь Андрюхе потянуть такое большое семейство. Два месяца назад он пропал, говорил что на заработки едет. Это нормально, когда пропадают беспризорники, и почти привычно, вот только легче от этого все равно не становится. Жизнь до смешного несправедлива и мы, дети улиц, можем воочию убедиться в ее немилости. Он похудел, бледный весь, но живой, что уже неплохо.

      Выхожу из комнаты, наспех умываюсь и сцапав из холодильника в коридоре бутерброд, будто заранее приготовленный для меня, осторожно проскальзываю в кухню к Андрюхе. Мысль, что я долбоеб, посетила меня слишком поздно. Андрей сидит прямо на полу, разложив вокруг себя мои бумаги и вчитывается в экран монитора бессовестно открытой флешки, иногда заглядывая в справочник и потирая красные от усталости и недосыпа глаза. Хорошо, что успел дожевать, а то бы подавился.

      - Уже уходишь? - столько яда в одной лишь фразе мне еще не приходилось слышать.

      - Тебя не учили, что трогать чужое нельзя? - подойдя к нему и опустившись на корточки, выдергиваю из компа флешку, складываю аккуратной стопочкой бумаги и убираю в папку, которую тут же прячу в рюкзак.

      - Ты , сука, куда полез? - резко поворачивается ко мне, вид при этом такой, словно он вынырнул из болезненного бреда.

      - Не твое дело, - начинаю жалеть, что не ушел еще вчера.

      - Да? - саркастически усмехается и подскочив на ноги, хватает пепельницу с подоконника, видимо намереваясь запустить ею в меня.