Насмешки судьбы (СИ)

Лехина старая толстовка как раз впору, все же за два года немного стал шире в плечах, окреп, хотя... так и остался прежним.

За окном давно весна. Сулит ли она мне хоть что-то хорошее?

      Выйдя из-за тюремной клетки, стоило только отъехать железным воротам, понимаю, что нихуя хорошего мне ни светит. Эти два "подарка судьбы", чтоб их черти на сувениры разорвали, стоят красавцы, хуле: один на одной стороне дороги, как всегда идеальный до тошноты, в темном костюме и очках, скрывающих бесстыжие глаза, прижимается спиной к двери дорогой иномарки, делая вид, что он тут вообще случайно мимо проезжал; и второй... ну это как всегда: помятый, небритый, будто бухал неделю, в сером спортивном костюме и закатанными рукавами толстовки - точно гопник перезрелый. Этот вообще жопой на капот старенького джипа уселся и сидит себе, чуть ли не пальцем капот ковыряет. Ну что за еб твою мать, а? Ну хотел же нормально выйти... и уйти, куда подальше, чтобы эти рожи не видеть. И на тебе, Ян, получи, распишись, подарок свыше.

      Вскидываю голову кверху, мысленно застонав, и, психанув, иду в противоположную от них сторону. Ну на хуй такие встречи, лучше тюрягу обойду, там пару километров и остановка будет.

      Солнце нещадно припекает, становится жарко или это у меня внутри что-то горит? Все неправильно и неверно, хочется закрыться челкой, но в виду установленного законодательством порядка я почти лысый и это, увы, невозможно.

      Черт! Когда я оказался здесь, точнее еще в изоляторе, а потом и в санке, где мне уже сообщили, что я начал отбывать срок еще лежа на больничной койке, я твердо решил терпеть. Это не на вечно, в конце концов. Но услышав срок... внутри меня что-то оборвалось. Возможно, в тот момент и пришло осознание, какой я долбоеб. Семь. Семь долгих лет заточения лишь за то, что хотел заработать, причем не убил даже никого, а жаль. Хоть не так обидно бы было.

      Первое время было тяжко. Я сразу поставил себя неправильно, за что и поплатился. Не зная здешних законов и порядков, я жил по своим, но когда мне надоел этот цирк, примерно минут через сорок после поступления на территорию тюрьмы, пошли конфликты. Не могу сказать, что здесь много хуже, чем на улице. Те же пацаны, те же разборки. Я и на улице мог в морду дать, что уж говорить о здешних жителях. Адаптация давалась тяжело. Не умею я сидеть в четырех стенах, это сильнее меня. Мне нужен свежий воздух, возможность повернуть в любую сторону и идти не разбирая дороги, без цели, без смысла, стирая ноги в кровь, один... в этом заключалась сложность. Я разучился подчиняться старшим (в данном случае ментам), отвык жить по системе, спать когда велено, жрать когда велено и что положено. Это дикость для моего восприятия.