Насмешки судьбы (СИ)

Здорово, да? - каждое слово пропитано ядом, а еще ненавистью. Она не видимая, но ощутимая обоими. Эта липкая субстанция, заполнившая собой всю комнату, пробирающаяся ледяными щупальцами под одежду, под кожу, раздражает, бесит, нестерпимо давит. Кажется, стоит сказать еще хоть слово и воздух вокруг них начнет искрить и взрываться. Такие разные и такие до смешного похожие, они преследуют одну цель, проблема лишь в том, что Сет видит свою цель четко, ясно, как врага напротив себя, а Клим, погрязший в своих принципах и навеянных самим собой убеждениях, напрочь отказывается признавать реальность.

      - Посажу, сгною в изоляторе, - предупреждающе произносит до тошноты спокойным голосом и, выдохнув как перед прыжком с парашютом, отступает в сторону, вознамериваясь обойти препятствие.

      - Сил не хватит и мы оба это знаем, поэтому постарайся не путаться у меня под ногами, целее будешь, - развернувшись на сто восемьдесят градусов, Сет хотел уже было покинуть помещение, но возле двери встал как вкопанный.

      - Он не простит тебя, - как маленький приговор из уст противника.

      - Мне не нужно его прощение, мне нужен он целиком и полностью, и хочет он того или нет, но ему придется смириться с моим решением.

      - Это глупо.

      Развернувшись вполоборота и глядя на взъерошенного, уставшего и местами помятого мента, Сет впервые заметил, как сильно они с Яном похожи: тот же взгляд, та же ненависть ко всем, та же отрешенность. Вот только Яна Сет хотел видеть рядом, а это недоразумение - нет.

      - Это то, что будет в будущем, тебе лишь стоит смириться и не путаться под ногами. Раздражаешь, - с хлопком закрылась дверь, отрезая их друг от друга. Жаль нельзя также с хлопком запечатать чувства, испытываемые к определенным людям. Как стало бы легче жить.

      Все, что я сейчас могу - это тихо ненавидеть себя и медленно дышать. Под ребрами тянет, сжимается, вибрирует так, что дрожью отдается во всем теле. И это поганое состояние не от боли (к сожалению) - от нервов. Я знаю, что сейчас произойдет, знаю, что совсем скоро тяжелые шаги за дверью стихнут и войдет Клим, со своей излюбленно-отстраненной маской невозмутимого мудака будет спрашивать, давить, возможно, силой вытягивать информацию, и я ни черта не смогу ему сказать, потому что мозг уже не варит, потому что видеть его рожу не могу, потому что лучше сдохну, чем помогу ему хоть одним словом.

      Я сглупил, признаю. Кто ж знал, что мент выведет своих на Сета? Все, что я успел сделать - это в лифте сунуть деньги тому мужику, некогда поспособствовавшему моему побегу от Зверя. Я просил его, да, черт подери, впервые за продолжительный срок своей сознательной жизни, просил кого-то о помощи.