Невеста по наследству

Говорят, синяк у него под глазом был поболее чайного блюдца…

Дамы дружно расхохотались, а Настя лишь криво усмехнулась. Выходит, что путь Сергею на завтрашний бал закрыт, и она его не увидит и не узнает, как он поведет себя после полученного от нее окончательного отказа.

— Думаю, есть еще одна причина, по которой княгиня не пошлет ему приглашения. В приватной беседе она сказала мне, что возмущена решением графа бежать в Москву под именем Багрянцева вместе с нашей бедной Настей. Интересно, каким образом эта часть его гнусного плана стала известна княгине? Я точно знаю, что ничего подобного никому не говорила, и я убеждена, что и вы, Дарья Матвеевна, никогда не осмелитесь на подобный поступок.

Ольга Ивановна со страхом посмотрела в сторону Насти. Дочь сидела у окна, и взгляд ее был отрешенным и печальным. Кажется, ее мысли витали далеко-далеко, и она не расслышала слов Глафиры. Ольга Ивановна вздохнула с облегчением и спросила шепотом:

— Вы хотите сказать, что в свете стало известно о планах графа сделать Настю своей любовницей, а затем бросить ее?

— Разумеется! — Глафира виновато улыбнулась. — Но никто не придал этому особого значения, наблюдая за поведением графа. Его влюбленность в Настю слишком явно бросается в глаза. Однако княгиня Евгения известна своими убеждениями, она с особой щепетильностью относится ко всему, что касается семейных устоев и светской морали, дорогая!

— Что ж, я буду только рада не лицезреть надоевшие мне физиономии братьев Ратмановых! — вздохнула Ольга Ивановна.

— Но все вышесказанное не относится к Андрею Ратманову, — поспешила пояснить Глафира. — Наоборот, княгиня горит желанием выдать за него свою старшую дочь. Елизавета не блещет красотой, но приданое у нее солидное. К тому же породниться с особой царской крови многого стоит! — Она с неприкрытым торжеством посмотрела на слегка побледневшую подругу, но не успела ничего добавить. Открылась дверь, и лакей громко произнес:

— Барыня, к вам с визитом Фаддей Ильич Багрянцев.

Настя усмехнулась. Сегодня поэт непривычно задержался и опоздал к завтраку, хотя и до обеда оставалось не так уж много времени.

Но новое известие отвлекло ее от размышлений о причине опоздания Фаддея. Принесли почту, и среди многочисленных конвертов она сразу же разглядела один, адрес на котором был выведен знакомым почерком.

— Ура! Письмо от дяди Равиля! — она выхватила его из стопки посланий, прижала к груди и, не успела мать и слова вымолвить, вихрем умчалась в свою спальню.

…А в это время на другом конце Москвы Фелиция Лубянская с досадой рассматривала свои висящие в гардеробе платья. Она достала десятое по счету и швырнула его на пол. Ни одно из них не годилось для завтрашнего бала.