Невеста по наследству

Поймав ее взгляд, он вышел из-за колонны, за которой стоял, и попытался привлечь ее внимание видом мученика, подвешенного в мрачном подземелье за ребро безжалостным палачом. Правда, этот «несчастный» в элегантном, безупречно сшитом смокинге выглядел так великолепно, что сочувствия, естественно, не вызывал!

Настя попыталась придать своему лицу гордое и независимое выражение. Но вдруг ей перестало хватать воздуха, дыхание участилось, ладони похолодели, и она отвела взгляд, хотя ей этого больше всего не хотелось делать! За ее спиной прошелестел возбужденный шепоток. И она услышала, что ее имя в сочетании с именем Сергея, как эхо, отлетело от стен и пошло гулять по верхнему и нижним залам, подобно сквозняку, от которого невозможно избавиться, пока не закроешь окна.

И прежняя обида опять вернулась к ней!

Слава богу, что несносный Никита караулил ее у подножия лестницы и тем самым спас от встречи с графом Ратмановым. Он быстро увлек ее в бальную залу. И Настя, в награду за его чрезмерную настырность, станцевала с отпрыском Глафиры несколько танцев, и, убей ее бог, сейчас она не могла даже вспомнить, какие именно!

Ей не хотелось вновь переживать те события, о которых вспоминали подруги матери, но имя Сергея тем не менее действовало на нее как противоядие тех жалящих взглядов, которые она постоянно ловила на себе, и как средство против шепотков, что вспыхивали как спички везде, где бы она ни появлялась. Настя прижала ладони к щекам, пытаясь унять невольную дрожь, пробежавшую по всему телу, и вздохнула.

— А вспомните, как он пытался дважды пригласить Настю на танец на балу у княгини Дубовской? Притом по отношению ко всем дамам вел себя очень невежливо. И после того, как получил отказ, встал у стены и смотрел на Настю и на все вокруг так мрачно и уныло. Ну просто Чайльд Гарольд! — Дарья восторженно всплеснула руками. — Никогда он не был на балу так мрачен. Никто из его друзей даже не решился к нему приблизиться! Даже ваш Фаддей…

— Он такой же мой, как и ваш! — резко оборвала словоохотливую приятельницу Глафира и зарделась, словно девица на выданье, когда ей объявляют, что она наконец-то засватана. Ольга Ивановна с присущей ей тактичностью сделала вид, что не заметила оговорки Дарьи, но ее дочь не преминула радостно хихикнуть про себя. Исключительно правильная Глафира, оказывается, тоже не без греха!..

— Жаль, но ему осталось меньше недели на штурм нашей Насти, — опять пробасила Дарья и повернулась к девушке. — На твоем месте, дорогая, я бы никогда не простила его! Мужчины — страшные эгоисты! Почему они думают, что чувство гордости могут испытывать только они? У женщин гордости не меньше, и не следует позволять этим животным обращаться с нами как с бессловесными куклами!

Настя Пискунову уже не слушала.